Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

Все у нас хорошо



Несколько лет назад я сделал первую запись в этом блоге, обнаружив себя в очень странном месте посреди моей жизни. Было оно безвидным и пустым, и тьма над бездной. А духа там и не было в помине.

Один мой ребенок уже пошел в школу, другой тем временем оказался тяжелым лежачим пятилетним дцпшкой, становился все хуже, а лечение зашло в тупик. Моя жена потихоньку втайне начала пить. Да и я уже прикладывался вечерком. А что еще остается? Количество дел в один момент возросло настолько, что бизнес, которым я занимался всю жизнь, захирел и расстроился. Люди, на которых я полагался, завели за спиной какие-то серые дела. Магазин, который кормил семью, одним чудесным апрельским утром сгорел дотла. Кредиторы и заимодатели быстро доели оставшиеся деньги, встали, отряхнулись, и разошлись. Унеся с собой мои последние связи с внешним миром.

И вот картина, мелом на асфальте. Сижу я в большущей квартире, за которую уже нечем платить, под окном стоит машина, в которой нет бензина, ребенка не оставить, не выйти, да и некуда. Да и незачем. Самое время взять в руки веревку, мыло, и поставить точку.

Куда спешить.. Я попробовал взять в руки бумагу, ручку, и поставил запятую. Ради баловства. И попытался писать эту историю дальше, после запятой, растягивая ее, как резинку от трусов. Интересно, сколько можно продолжать предложение?

Самое длинное предложение русского языка, которое мне попалось, состоит из девяти с лишним тысяч слов, и занимает больше десяти страниц. ( http://samara.news-city.info/docs/sistemsa/dok_ieyzzb.htm ) Это настоящий шедевр, с глубокой философской сердцевиной. Почитайте на досуге.

Я же попробовал написать еще более длинное предложение. Правда, точки я в нем все-таки использую. Но это не суть важно. Важно то, что веревка за это время изветшала, а мыло засохло.





[ДЕЛА НАСУЩНЫЕ]10 ноября мы с Лилькой вернулись из США. Поездка прошла хорошо, дочка чувствует себя превосходно. Я об этом уже писал, и напишу еще.

Больше двух лет мы занимались программой реабилитации ребенка по методикам Институтов Гленна Домана, что в Филадельфии.
В марте 2014, по итогам долгой предварительной работы, мы были приняты на Аспирантскую программу, посетили с Лилькой центральную усадьбу Институтов в США, получили программу из рук сотрудников, и занимались ей следующие полгода. Теперь, в ноябре, состоялся второй визит. Наши успехи и неудачи были оценены, нам сделали новые назначения, теперь мы перешли на Интенсивную программу Институтов.

Сейчас - сентябрь 2015. Мы прервали Интенсивную программу, и, по договоренности с Институтами, отложили ее на неопределенный срок. После нескольких лет институтской программы вопрос о наших текущих планах на реабилитацию, о наших нуждах, является для меня сложным и мучительным. Вот почему. Те цели, которые ставила нам программа, были достаточно ясными, и мы попросту следовали по этому пути. Это была трудная рутинная работа, мы собирали благотворительные деньги на поездки в Институты, привлекали волонтеров для занятий, двигались от ступени к ступени. Тогда было несложно говорить о наших планах и нуждах в деньгах, этому помогал высокий международный авторитет Институтов и чувство локтя в сообществе людей, которые занимались тем же, чем и мы. Материальные, моральные и физические ресурсы были расписаны протоколами и прозрачны, их можно было предъявить.

Однако, конечные цели, к которым вела программа, все так же оставалась миражом, хотя и имелся большой прогресс на промежуточных этапах. Вот слова американского куратора нашей программы: «Таких детей, как Лиля, мы видели не много». Наш случай слишком сложный. В очередной раз возникла ситуация, когда сторонняя помощь решает наши проблемы только частично, и невозможно понять, весь ли потенциал мы исчерпали. Для того, чтобы оказать дочери максимум помощи, мне пришлось начать заниматься теорией и практикой реабилитации самостоятельно.

Как и раньше, мы поддерживаем отношения с Институтами Домана, и продолжаем использовать их концепцию реабилитации как основу. Но то, чем мы реально занимаемся теперь, является домашней реабилитацией, построенной уже на собственном опыте и знаниях. Без всякой скромности я могу назвать ее авторской методикой, которая позволила нам продвинутся в части физиологического здоровья гораздо дальше, чем программа Институтов.

В настоящее время самочувствие Лилии просто замечательное. Мы вернулись на несколько шагов обратно, и активно развиваем ее сенсорную чувствительность, чего нам очень не хватало раньше. Время от времени мне нужны новые приспособления, а также есть нужда в привлечении узких специалистов и тренеров. Всю работу мы делаем на наш небольшой доход: зарплату жены и пособия.

Мы будем очень благодарны за любую благотворительную помощь. Будьте счастливы)



</lj-embed>


[ПОСЛЕДНИЕ ФОТО]филадельфия
в каб марлен
в подушках
газон мяч
деревня
дыхательная машина
ислочь
лилька
медулла
около столовой
румико
с игрушкой
спим


[НАШЕ ВЧЕРА]Однажды, когда Лильке исполнилось пять лет, я сел, и задумался над всем тем, что со мной произошло. Тогда это выглядело так:

[НАШЕ СЕГОДНЯ]http://youtu.be/e1IZO4fZqsw?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuwhttp://youtu.be/7lc6IuYKyRI?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuwhttp://youtu.be/0JIT2N7Bndc?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuwhttp://youtu.be/0H3jJ4kXseg?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuwhttp://youtu.be/bAMQXcdy2QU?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuw

[НАШИ РЕКВИЗИТЫ]Контакты и реквизиты
тел: +375296688888 Дмитрий

Email: dimamail3@yandex.ru
1. Благотворительный счет: BY25ALFA31352121750050270000 в ЗАО Альфа-Банк, BIC ALFABY2X получатель учреждение "Команда "Крылья Ангелов"

2. Для почтовых переводов:
Получатель: Тимашков Дмитрий Михайлович
Паспорт МР2848979 выдан Московским РУВД Минска 08.02.2011
Назначение платежа: Благотворительная помощь на лечение дочери -Лилии Тимашковой
ул. Игуменский тракт, д.16, кв.38, Минск, Беларусь

3. C карты на карту Беларусбанка № 4255 2003 0216 9628 , срок 03\20
4. Карта Альфа-Банка: 5392 1413 7840 7354 до 04/20
5. Простой и быстрый способ - пополнить баланс нашего номера МТС +375 33 6878918

6. Электронные кошельки:
ЯндексДеньги: 410011606152580, easypay 28255497
WebMoney: Z220125986290, R376119179280, E369374351800, B352023775051

7. пейпал liliya@aqua-total.de














[клуб СОДЕЯ]https://www.facebook.com/groups/Sodeya/



[КОМАНДА КРЫЛЬЯ АНГЕЛОВ]http://ulej.by/project?id=18183

Как мы живем, но как нам хотелось бы жить

Или две радости: радость по-американски, радость-по русски.

Недавнее, из письма моего американского друга:

"2017 год оказался для нас годом приключений и свершений. Он начался с путешествия в Италию. По прибытии в аэропорт в Детройте, подойдя со всеми чемоданами к стойке регистрации, и представив паспорта, нам мило сообщили, что они просрочены и лететь мы не можем.

Женщины на регистрации оказались, как теперь говорят, просто супер. Они поменяли для нас рейс на следующий день и сказали, что если мы успеем доехать за час до главного паспортного офиса в Детройте, то, может быть, нам удастся получить паспорта, «не отходя от кассы». Вся операция с тремя чемоданами и сумкой в руках требовала от нас оперативности, и мы надеялись только на удачу и простое везение.

Бог смилостивился, и за час до закрытия офиса два старых дурака, которые не удосужились проверить даты на паспортах, уже стояли перед пропускным пунктом в паспортный отдел. Народ там, включая охранников, полицейских, клерков, оказался просто на высоте. Фотографии, заполнение анкет и прочие формальности заняли у нас минут 30 и, когда мы подошли к окошку, не надеясь ни на что, нам сказали, что через 30 минут наши паспорта граждан США будут готовы! Аллилуйа! «Уставшие, но довольные» мы вернулись домой, переночевали и улетели на следующий день."

Недавнее, из моей собственной памяти:

"Стойка пограничного контроля в аэропорту Минск-1. Пограничница:
- Откуда вы прилетели?
- Из США.
- Вы знаете, что у вас сейчас будут проблемы?
-??
- У вас в паспорте стерта печать.
- Не может быть. В любом случае - это мой паспорт, а печать я не стирал.
- И тем не менее - вот, посмотрите.(тычет паспорт мне в нос)
- Да, в самом деле какая-то бледная. И что мы можем сделать?
- Вы должны поменять паспорт.
- Да я даже еще на территорию родины не вошел. Может, пропустите наконец?
- Вы должны мне пообещать, что поменяете паспорт.
- Послушайте, я приеду домой, посплю (сейчас 11 часов, и я даже не соображаю, день это или ночь, мы 25 часов в пути), а потом подумаю, что с этим делать.
- Что значит - подумаете? Хотите переночевать в аэропорту? Я сейчас вызову специального человека, и он вами займется.
- Послушайте, девушка, я 25 часов на ногах, со мной ребенок-инвалид. Не надо вызывать никаких людей. Я не виноват, что печать стерлась, я ее не стирал. Пропустите меня, и дальше я все улажу.
- Что значит уладите? Вы должны дать мне слово, что сразу по приезду домой пойдете менять паспорт.
- Клянусь отцом, сыном и святым духом, черт возьми!
- Вы поменяете паспорт?(сверлит глазами сквозь кожу и кости, пытаясь понять, насколько искренняя клятва)
- Поменяю!
(шлепает своим штемпелем, следующий!)

Минск - Грин Бей, 1

Аэропорт во Франкфурте огромен. На пересадку с рейса на рейс надо отводить три часа. А если хочешь еще выпить кофе без спешки, то четыре. Тут никто не торопится, включая девушку за барной стойкой.

Кофе стоит 3.40. Совет экономным, как получить две чашки кофе за 1€: берешь из дому большую термокружку. Подходишь к бару, просишь налить кипятка. За это с тебя берут этот самый 1€, и щедро наливают кружку до краев. Возвращаешься к месту стоянки, достаешь из рюкзака два пакетика 3 в 1, два пластиковых стаканчика, и вуаля.



В аэропорту Франкфурта человек с инвалидностью чувствует себя гораздо лучше, чем человек как человек. Лично я вот уже три часа чувствую примерно как в санатории. При этом я - всего-то сопровождающее лицо. Но для сравнения - начать лучше с родины.

Старт был откровенно плохой. На что Игорь сказал: лучше плохой старт, чем плохой финиш. Лильку сначала стошнило дома ночью, потом в машине, потом на регистрации, и, наконец, перед посадкой. На этом запасы, чем тошнить, видимо закончились. Первый тип добропорядочного родителя должен был бы развернуться уже на середине этого пути к самолету. Второй тип вспомнил, что забыли купить страховки. Нашли на первом этаже аэропорта киоск с надписью "Страхование круглосуточно", извиняясь, разбудили спящую владелицу, узнали, что три страховки в Штаты стоят 170$, крякнули, заплатили. Пока перо шуршало по бумаге, напоили ребеночка смектой.

Стойка регистрации Минск-2:
- Хотите ли вы, чтобы мы заказали вам специальный автобус, или сами спуститесь по лестнице?
Вопрос настораживает. Откуда я знаю, хочу я, или лучше от греха. Я ведь раньше не пробовал.
- Надо решать сейчас, потом будет поздно, - вежливо вбивает иглы под ногти девушка в униформе.
Нет-нет, я не пытаюсь высмеивать белорусский сервис. Я попросту говорю о том, что есть еще много чего, чему стоит поучиться у тех, кто более опытен. Собственно, наш полет в Америку именно за этим. Да, мы и сами с усами. Но нам очень интересно, как сделать еще лучше.
- А лестница большая?
- Да три пролета. Дальше в автобус. Возле трапа коляску сложить и сдать.
- А если спецавтобусом, то как с лестницей?
- Тогда приедут специальные люди, опустят сами, в самолет поднимут сами.
- А не могут люди помочь опустить нас по лестнице, а дальше уж мы как-нибудь?
- Или спецавтобус, или сами.
После минутного колебания решили не связываться
- Во Франкфурте вам тоже сопровождение не надо?
- У нас там пять часов на пересадку. Может справимся.
- Ок.
Улыбаться девушка научилась на высший бал.
Завершающая сцена.
Мы выходим из автобуса на летном поле Минского аэропорта. В толпе других подходим к трапу. Девушка в униформе, задорно улыбаясь, останавливает всю процессию, и предлагает нам с Лилькой первыми подняться наверх.
- Мне еще коляску разобрать надо, - говорю
- Ничего-ничего, - улыбается девушка.
Я снимаю одно колесо, другое, третье. Человек пятьдесят молча и обреченно наблюдают за процессом. Развязываю узлы на веревке, которой к борту коляски привязано велоприцепное дышло. Развязал. Спина покрылась потом. Девушка улыбается. Публика ждет. Нервно вытаскиваю из спинки пакет с Лилькиным барахлом. Из пакета вдруг все посыпалось на бетон - салфетки, маечки, памперсы. Ползаю у подножия монументально пустынного трапа, собираю, заталкиваю обратно в пакет. Говорю Ире: "Ты Лильку сама донесешь?.. Бери неси, я разберу до конца, и притащу вещи" Лилька поднимается по гулким ступенькам, под любезными взглядами пятидесяти пар глаз. Девушка улыбается. Я разбираю конструкцию дальше. Тишина. Разобрал, увязал, распрямился. Девушка гостеприимным жестом приглашает наконец подняться. Пятьдесят пар глаз торжественно провожают меня снизу наверх. Отмашка, дружный топот ног за спиной.

Франкфурт, летное поле. На середине попытки выйти из салона в толпе пассажиров нас отлавливает стюардесса и начальственным жестом повелевает сесть обратно в кресла и не рыпаться. Приходит вторая стюардесса - и тоже никакого успеха поговорить с нами на любом из языков, кроме русского. Приходят два чернокожих белозубых парня в служебных жилетках, белых перчатках. С этими проще - на языке жестов объясняют, что дальше они все сделают сами. Салон пустеет. Вот уже и экипаж покинул борт. Приходит человек в форме полицейского, просит паспорта, задает пару вопросов. Поняв, что ответов не добиться, возвращает паспорта. Как оказывается позднее, это был пограничный контроль. Белозубые парни просят к выходу. Один из них идет по трапу на две ступеньки ниже, вполоборота, притормаживая жестами каждый мой шаг, готовый подхватить меня, если я вдруг рухну. Только, кажется, он слишком рискует, лучше б под ноги смотрел.

Слава богу

Слава богу. Вот что хочется сказать по завершении этой поездки. А также неоднократно хотелось сказать до, а также и в любой другой день во время. При всей моей умеренной религиозности.

Интересные мысли иногда возникали у меня в голове, о них наверное стоит подумать на досуге более основательно. Например, о страхе смерти, который пронизывает нашу жизнь насквозь, вдоль и поперек, как нитка пронизывает стеганное одеяло.

Нет, конечно же я не думаю день и ночь "ой, я умру"  или "ой, как бы это мне не умереть", и так далее. Конечно нет. Но эта мысль очень искусно прячется за частоколом других, более безобидных. Например - "у меня ничего не получится". Или - "нет, это слишком рискованно", " это выше моих сил".

Но на самом деле, это  -  мысли-маскировщики.  Мысли, охраняющие наше достоинство от унизительного страха смерти. Потому что если любую из них продлить до того логического завершения, которе в конце концов останавливает нас от совершения действия, то она будет выглядеть следующим образом: " У меня ничего не получится - Я потеряю больше чем получу - Я потеряю столько, что мне никогда этого не восполнить - Я могу потерять самое ценное, что у меня есть. "

Вот в такую глубину уходит на самом деле наша мысль, удерживающая нас от действий. Но мы об этом не задумываемся. Мы довольствуемся тем, что то-то и то слишком трудно.

За несколько последних недель мне слишком часто хотелось остановиться. Когда я понял, что жена из-за своего состояния ни в какую Америку со мной не поедет, мне хотелось выть и кусать за лодыжки прохожих. Все летело к чертям, все денежные сборы, горы написанных бумаг, переводов на английский, визы, билеты, все договоренности и обязательства. Я начал лихорадочно искать, кто бы мог поехать со мной - мама, старшая дочь, кто-то еще.. Но варианты отшелушились один за другим. Я понимал, что ни на какую программу Доманы меня не возьмут, явись я один. Они пожмут плечами. Но все же купил себе рюкзак, чтобы руки были посвободнее, и совершенно серьезно намеревался ехать как есть. Я уже хорошо знал это правило, тебе снимают пакет только тогда, когда понимают, сам ты не остановишься.

Дети не болели больше года. Но за неделю до вылета слег Семен.  Следом начала температурить Лилька,  медленно, но настойчиво. И вот 39,5.. За двое суток до старта пришлось вызвать посреди ночи скорую,  и ехать в больницу. Сутки мы пролежали под капельницами. А потом я сказал доктору, что мы выписываемся. "С температурой 38?.. Папаша, вы в своем уме?" "Не знаю, там увидим. На завтра у нас билет до Нью-Йорка". Доктор подняла брови, но спорить не стала, с такими бровями и ушла. У нее и так в трехместной палате по шесть обреченных.

Господь бог благосклонен к сумасшедшим. Это видно по библейским персонажам. Там ни одного вменяемого человека нет, взять хоть Моше, хоть Давида, хоть кого-то из более поздних. Сначала он доводит людей до помешательства, а потом берет их тепленькими. То ли это такое развлечение на небесах, то ли тут какой-то неведомый нам принцип. Если ты взялся за какое-то важное дело, то должен уже идти напролом. Тебе будут совать в спицы палки, выкручивать руки, надевать на голову пакет, но когда в запасе останется только один глоток воздуха, то его вдруг зачем-то снимут. Похоже, что религиозности у меня понемногу прибавляется.

В ночь перед вылетом температура у Лильки снизилась до 37. Семена забрала к себе учительница музыки. Жена таки смогла поехать. Все пазлы встали на место именно в последние сутки, ночью мы затолкали вещи в чемоданы, к восьми утра приехал мой армейский товарищ, мы погрузили барахло в багажник, и поехали в аэропорт. Я заметил, что постепенно входишь во вкус этой игры, играть становится интересней, чем бояться.

Когда все вокруг более-менее наладилось, сломался я. В аэропорту меня знобило, на борту температура выросла до 39, и каждые полчаса мне надо было на ватных ногах пробираться в спасительную комнатку с красно/зеленой лампочкой, видимой издалека. Я брел туда и думал, что на случай, если загорится красная, у меня плана нет.

 Лилька спокойно перенесла перелет до Москвы, уснула на несколько часов в самолете до Нью-Йорка, но потом проснулась, и начала орать. Раскатистым, методичным и бесконечным, как океан вокруг, ором. "Сорри", - говорю теперь я всем соседям-пассажирам, когда глаз их не вижу. Ну а тогда мне было почти все равно, помню смутно.

Самолет болтался в районе посадки лишний час, была сплошная облачность, шел дождь. Наконец сели, получили багаж, я выкинул мысли об общественном транспорте, хоть и был в кармане прилежно составленный подробный план маршрута.  Взяли такси и поехали в гостиницу. Без ужина рухнули в постель. Дождь за окном прекратился, вместо него поднялся какой-то жуткий ветер, занавески на окнах колыхались и надувались пузырем. Казалось, что кто-то вцепился в подоконник снаружи, и пытается выдрать его вместе с кишками. Наутро вдарил мороз, я пытался договориться с большой отопительной штуковиной под столом. Но она, как и все американское поначалу, выглядела поломанной, выла и стонала, и работала либо на максимум, либо затихала вообще. Наверное, все эти тридцатидвухчасовые сутки были не только самыми длинными в моей жизни, но и самыми содержательными.

Я лежал и стучал зубами под краем одеяла в этом ущербном, сквознячном номере, который на деле оказался ровно вдвое меньшего размера, чем на фото. Это называется " queen room". Номер с огромной кроватью. Рядом хрипела и сопела Лилька, а где-то на другом конце жена. Кровать и в самом деле царствовала тут безраздельно, оставляя узкий проход справа и слева, и немного в ногах. Это номер для любви, в тихом квартале вблизи Центрального парка. Но не для ночевки с больным ребенком.  Меня смешила перспектива провести тут два дня, отведенные по плану на адаптацию и культурную программу. Но уверенность в добром исходе уже пустила корни в болезненном мозгу, я лежал и медитировал, развивая свою религиозность: Слава богу, Слава богу.. Все непременно устроится наилучшим образом..

Нет, к утру все не поправилось. В гостинице не оказалось также кухни, надо было ходить по окрестным улицам, и со словарным запасом в 5(пять) английских слов раздобывать еду, и себе, и Лильке. Разговорник я выкинул в мусорку. Какой смысл задавать вопрос, если не понимаешь ответа. Дул несносный ветер, мороз был градусов пять или семь, пробирало насквозь через любую одежду. Где-то я читал, что лучшее время для посещения Нью-Йорка - это конец весны. Горе тому, кто легкомысленно спутает конец весны в Нью-Йорке с ее началом.

Странное дело, но оглядываясь назад, я понимаю, что мы успели все, что намечали. Пусть это было напряженно, вовсе не так, как грезилось. Но мы таки погуляли по Центральному парку, пусть даже и напялив на себя все, что было в чемоданах. И даже заблудились на его дорожках, маханули в общей сложности километров десять, и вышли на шесть улиц севернее нашей. Мы добрели  также до Седьмой авеню, до огней Таймс сквера, полдня провели в Музее естественной истории, и даже поужинали однажды в неплохом ресторане, приняв его за китайскую забегаловку. На деле там оказалась  превосходная европейская кухня, чудесная обстановка и обслуживание, китайскими были только цены и персонал.

И болезни отступили. Когда настало время ехать в Институты, мы ловко взяли арендованную заранее машину, погрузили вещи, и уже без приключений, ну, почти без приключений, доехали до Филадельфии, до нашего хоста у волонтеров, в маленьком городишке Паоли. В общем, это очень острое чувство, когда ты понимаешь, что все складывается вокруг тебя самым наилучшим образом, есть у тебя планы, или у тебя их нет. От тебя требуется только переть напролом. Я вдруг вспомнил одну библейскую новеллу.  Когда фараон напирал на сбежавших евреев сзади, а впереди было море, евреи накинулись на Моше с проклятиями, обвиняя его в том, что он их погубить сюда привел. Он растерялся, и начал молиться, голову задрав. Но всевышний ответил ему раздраженно - что ты мол вопиишь ко мне, скажи им, чтобы шли вперед.
Слава богу.