lilkindad (lilkindad) wrote,
lilkindad
lilkindad

Category:

холодная вода

Я все реже говорю про холодную воду, потому что все чаще смотрят косо. Уже много психов было с этой холодной водой. Некоторые умерли.

Так что сегодня исключительный день. Исключительный он еще и потому, что сегодня я впервые чувствую себя человеком после долгой и нудной болезни. Еще вчера я с трудом полз в поликлинику, чтобы сделать рентген. Будучи уверенным в пневмонии. Сегодня после 17 забирать результат. Прохожие смотрели на меня странно. Хоть я и старался не сутулиться.

Крайний раз я говорил про холодную воду в раздевалке школки, куда ходит Лилька. Вначале я там выслушал эмоциональную речь девушки-психолога.

Девушка произносила речь, держа за обе руки Рому. Рома весь день кусался. К вечеру девушка выбилась из сил, и ей надо было выговориться. Рома кусался всерьез.

На семь детей, четверо из которых мирные (Лилия не ходит - где оставил там и нашел, еще один Рома принимает, видимо, изрядные дозы лекарств, регулирующих поведение, поэтому весь день мирно мычит, улыбается и обводит глазами окружающие предметы, еще одна девочка слепа от рождения, поэтому тоже ведет себя тихо, Ян - вообще неясно, что он делает тут, а не в обычной школе). Остальные трое прикурить дают как следует. Двум работникам персонала. Девушка- психолог - приходящая третья. Семь тяжелых детей на двух с половиной работниц.

«Видимо, ему перестали какие-то таблетки давать! - не может успокоится она. - раньше кусал взрослых, а сегодня только и смотри, чтобы детей не покусал!» Рома норовит вырвать руку, но на самом деле притягивает к себе руку девушки, оскаливая зубы и улыбаясь. У нее уже слезы в глазах.
Я говорю - мол один нырок в криничку с водой принес бы ему утешение. Почему аутист кусается?
Таблетки перестали давать, вот и кусается!
Хороший ответ специалиста.
Он кусается, потому что у него сенсорный голод. Он хочет себя чувствовать, но чувствует себя как полено. Чувствовать себя поленом никому не приятно. Если его нырнуть в холодную воду, то сенсорный голод отпустит, и он перестанет кусаться.
Ой, не знаю, давали бы нормальные таблетки, был бы как раньше.
Пожимаю плечами, одеваю Лильку.

Приходит папа Ромы, попадает под обстрел психолога с порога:
Скажите, вы что, перестали ему какие-то таблетки давать?
Папа отвечает что-то не вполне определенное. Видимо, у них мама в курсе таблеток. А папа работает. Девушка изливает папе все, что и мне - одного раза ей не хватило. Но со второго вроде расслабилась. Рома теперь у папы в руках, пусть его и кусает.

Психолог тоже работает - она тоже не в курсе, кто из детей тут что принимает. Это, видимо, не в ее компетенции. В ее компетенции - психология, а не таблетки. И вообще тут никто не в курсе таблеток. Чаще их называют более ученым словом - «препараты», понижая при этом голос. Препараты даются родителями в неучебное время. До 8.30 утра и после 18 вечера. Работникам школки давать детям «препараты» не разрешается. «Препараты» - это такие духи, которые витают здесь только в эфире.

И тут я возьми да ляпни: «Нырните его в холодную воду, это помогает». Лучше бы молчал. «Смотрят косо» - это я имею в виду так, будто я предлагаю попить бензин. Ладно, оделись, ушли.

Итак, сегодня исключительный день. Я снова ожил, и я снова про холодную воду.

Утром я был почти труп. Ночь с плохим сном. Выкручивает руки-ноги. Пятый день. Спина в холодном поту, прилипшая к коже майка. Ледяные ступни в шерстяных носках. Заплывшие от конъюнктивита глаза. Сердце стучит в голос. Болит от кашля все горло, грудина и живот. Пропитанный соплями комок пеленки. Только челюсти скрипят - вот укусить кого-то было бы в самый раз. Возраст не позволяет и издержки воспитания. И некого.

Утром нахожу в себе силы подняться, отправить в школу Семена, разбудить Лильку и снарядить в школку. В 10 часов наступает свобода. Золотая осень на дворе. Самое время помереть. В 17 отдадут результат флюорографии. Или позвонят раньше, обычно звонят. Куплю шприцы, антибиотики, буду колоть. За пару недель выкарабкаюсь. Но до 17 еще дожить. Как?

Не хочется ничего. Ни стоять, ни сидеть, ни делать дела, ни есть. От мысли про кофе или алкоголь тошнит. Хочется лечь, но лежал всю ночь, все вчера, все позавчера, все пять дней. Болит голова. В больную голову приходит мысль, что надо нырнуть. Это примерно как укусить кого-то, и в ответ с размаху получить в рыло. Наверное, это здорово.

.. мы приезжаем на берег затопленного карьера. На другом берегу желтые пятна берез, оранжевые пятна ольхи. Среди зеленых свечек елей. Пустынные пляжи, где еще недавно все было уставлено палатками, утыкано нитками дымков. На этом берегу - куча мусора, желтые гребни песка под прозрачной водой, легкая рябь. Тишина. Раздеваюсь и плыву.

Два часа дня. Я здоров. За флюорографией я, конечно, схожу. Если не забуду. Кашель, конечно, остался, но это мелочь. Хочется есть. Хочется кофе. К 17 еду на велике за Лилькой.

Лилька орет. Рядом сидит воспитательница, гладит по ручке, но сделать ничего не может. Ребенок орет так, что стекла дрожат. Синий нос - я поначалу подумал, что уронили. «Наорала»- говорит воспитательница поникшим голосом. «Час уже кричит, сделать ничего не можем»

Беру на руки, пытаюсь успокоить. Не выходит. Снова холодный пот по спине. Снимаю рюкзак. Снимаю куртку. Снимаю шлем. Снимаю перчатки. Пою песенку. Без толку. Видимо, так и поедем.

«Рому должны были забрать в час, - говорит воспитательница. - Но не забрали. А он голодный. А ужин не подходит. Ну, он же аутист, вы знаете. Начинает орать. Начинает так орать, что мы тут все с ума сходим. Ни накормить ни успокоить. И остальные начинают орать. Потом вот и Лиля. И ее тоже не успокоить»

Воспитательнице надо выговориться. Лицо постепенно теряет багровый цвет, бледнеет. Пока она говорит, Лилька, выбившись из сил, затихла и уснула. Сижу, жду шести. До шести пять минут, потом тут все закрывается. Пять минут тишины, потом начинаю одевать, снова крик, и так все пять км до дома.

Дома затопленного карьера нет. Дома есть двухсотлитровая бочка, занимающая полванной комнаты. Наливаю свежей холодной воды до краев. Раздеваю ревущего ребенка, опускаю по шею. Крик прекращается вместе с воздухом в легких. Холодная вода не дает вдохнуть. Считаю до 10. До 12. До 15. К 15 способность кричать возвращается. Достаю, вытираю, заворачиваю в одеяло, укрываю еще одним. Через полминуты становится тихо. Тихо и через полчаса, и через час, и через два. Я успеваю сходить в магазин, приготовить ужин на троих, забыть про флюорографию. Поднимаю, кормлю легким перекусом, еще немного времени болтаем на кухне о том о сем, отношу спать. Вспоминаю о том, что про холодную воду я говорить зарекся.

Имена персонажей вымышленные.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment