lilkindad (lilkindad) wrote,
lilkindad
lilkindad

Categories:

ДОМАШНЯЯ РАБОТА

- Па, сколько будет пять и пять?

«Хм..», – думаю я. Оборачиваюсь, а этот прыщик восьмилетний  - сидит и давится, борщом и смехом одновременно. И лапка укропа к подбородку прилипла.

- Паа! Ну сколько будет – пять и пять? – и зыркает своими глазенами хитрющими.

Я молчу. Вы помните эту подколку? Ну конечно, я тоже столько раз на это попадался. А тут – на тебе,  забыл.

- Ну пааа!! Ну отвечай! Ты же не дурак.

Внутри у меня начинает кипеть и булькать. Научили детку хорошим словам. Пять и пять. Конечно, любой дурак знает..Тьфу..Не-ет..  Молчу как рыба. Спина взмокла. Кому охота быть дураком.

- Семь! – говорю, чтобы время потянуть.

- Неет!!

- Одиннадцать!

- Ну пааап! Ты че придуриваешься? Сколько будет пять и пять?!

Да что же это значит-то? На чем он меня подловить  хочет?

И я упорно злюсь, но молчу.

Как видите, выставить человека дураком  - очень просто.  Пусть он  хоть интегралы в уме вычисляет.

Или вот  еще простой способ показать, что вы – полный идиот. Для веселого развлечения субботним вечером. Реквизит для теста: скотч,  детские наручники для игры в шпионов, соседка Валя.

Соседка Валя, живо подхватывая идею ролевых игр,  ловко защелкивает ваши запястья у вас за спиной, быстренько заклеивает вам рот кусочком вашего скотча, и весело  улыбается в ваши выпученные от изумления глаза:

- Ну-с?..Сколько будет дважды два?.. А?.. Что?..Сколько-сколько?.. Ага-аа.., - кивает головой сочувственно.
- А трижды три?.. О-оо.. Нда-а.. Семён Семёныч.. Ая-яй..Похоже, вы – полный идиот, - вздыхает она.
- А что это вы так зенками вращаете?.. Раскраснелись так, разволновались.. И пена у вас из ноздрей..Э-ээ..Похоже, что вы не только идиот, но  еще и буйный.

Попались вы, Семён Семеныч.

Ладно, раз уж начали, давайте пойдем до конца. Не снимая наручников и не отклеивая рта, уложим тестируемого брюшком  на пол. А остатками скотча замотаем ему еще и ноги. Возле лодыжек.

- Ну-с, а теперь, посмотрим, как наш дорого-ой.. Как наш дорогой  Семен Семеныч   -   по-олзает, - весело наклоняется над вами тетя Валя, мусоля пальцем  кнопку секундомера, - Давайте-давайте, дорогой, просим-просим!.. Ползите! И-и, рраз!
Да-а..Что-то совсем туго.. Полметра за минуту.. Похоже, у Семен Семеныча серьезные проблемы. Не сдать ли его куда следует?

Ладно. Не смешно.  Хватит издеваться над человеком. Все, поднимайтесь. Мы отцепим ваши руки, снимем скотч, и вы, лохматый, потный, злой -  отдышитесь, попьете водички, и мы постараемся загладить нашу глупую шутку.

Но бывают шутки настолько злые, настолько тяжеловесные, что  заглаживать их нужно годами.

Недавно Егору исполнилось пять  лет. Как и многие его сверстники, он любит читать. Любимые книжки Егора – романы Дюма. Кроме русского и белорусского он учит французский, знает уже больше тысячи слов. И поглядывает в сторону немецкого. Английский язык он знает настолько, что занимается математикой по учебнику на английском. Для четвертого класса. Дроби, десятичные, проценты, и прочая чепуха. Любимый предмет для него – география, и сколько образовательных программ не закачай  в айпад, он их проглатывает, и требует еще. На чтение страницы печатного текста ему надо две секунды. Егору - пять лет, напомню я. На всякий случай, если ваши глаза уже побежали к началу абзаца.

Надеюсь, вы понимаете, какова будет  реакция Егора, если спросить у него  про курочку Рябу. С вами все в порядке, дядя (тетя)? Вам в самом деле интересно, яичко снесла курочка, или Хиросиму с лица земли?

Но  покрутить вам  пальцем у виска Егор не сможет. Слишком  уж добрый  он для такого экспрессивного жеста. Да и пальцы –  его слабое место. В этом он напоминает больше Семен Семеныча,  нежели меня.  У Егора связаны руки, ноги, и заклеен рот. Только это не глупая шутка  доброй веселухи тети Вали. Это матушка-природа, или судьба, или господь бог, или злые чары, или экология, или грехи отцов в четвертом колене – каждый из нас по-своему объясняет подобные случаи – наложили на него  оковы. И забыли снять. У него Детский Церебральный Паралич.

Каждый из нас непременно видел таких детей. Сидящих как-то кривенько, с поджатой ручкой, с головой, слегка запрокинутой к небу. Мы не задерживаем свой взгляд на них слишком долго. Нам тревожно. Внутри нас поднимается  смутный, тяжелый вопрос – к господу богу, к судьбе, к злым чарам, грехам отцов в четвертом колене и так далее, в зависимости от нашей душевной наполненности. И лучше бы поскорее заглушить его, этот не родившийся  вопрос. Жалостью, например. Или другими вопросами, более понятными.

Любимый вопрос врачей, с которыми нет-нет, да приходится сталкиваться маме Егора – «А вы интеллект ему проверяли?»

Хороший вопрос, правда?..  Семен Семеныч..

Не сегодня и не вчера я познакомился с этой семьей. Мама – врач-стоматолог, папа – военный.  Наши старшие дети – одногодки, и в солнечный весенний выходной мы выбираемся на совместную прогулку. Пока мальчишки, шумные, разгоряченные, нарезают круги, вызывая беготней зависть и беспокойство у Егора, мы пытаемся развлечь его и себя  разговором о делах. Да, о делах. Мама Егора не нуждается  в разгрузочных беседах на отвлеченные темы. Эта маленькая хрупкая женщина – большой прагматик, и дел у нее по горло.  Мы говорим про достижения и проблемы.

В течении двух лет Егор был на интенсивной программе реабилитации Институтов Гленна Домана, США, Филадельфия.  Все его победы в интеллектуальном развитии - это вовсе не чудо. Английский, французский, математика, чтение – все это оттуда. В качестве идеи.
Но в качестве сегодняшнего результата – это месяцы и месяцы бессонных маминых ночей, потраченных на изготовление уникального учебного материала. Это месяцы и месяцы бесконечных дней, иссеченных в клочки пятиминутными писками таймера. Работа ради галочки. Ради сотен, ради тысяч, десятков тысяч  галочек  в ежедневных чек-листах. Столько-то метров прополз, столько-то слов показано, столько-то  сделано дыхательных масок, столько-то тактильных стимуляций. Сон в дыхательной машине, волонтеры для копирований в шесть рук, наклонный пол, антигравитационное устройство, рукоход. Я не знаю реабилитационных центров, которые работали бы с такой интенсивностью, с какой работает домашняя программа Гленна Домана.

Институты в Филадельфии – это не чудесная клиника, где за бешенные деньги вам что-то подрежут, или что-то пришьют. Там вообще ребенка пальцем не трогают. Они приглашают его  раз в полгода перелететь через океан, чтобы в течение недели проверить домашнюю работу. Сделать  работу над ошибками. И дать маме новое домашнее задание. За два года Егор шагнул из кромешной неврологической тьмы к чтению обычного печатного текста, математике, языкам  и обращению с компьютером.  Они научили маму, как обходиться без противосудорожных препаратов, и десятки ежедневных судорожных атак отступили.

Но я немного слукавил, говоря, что мама Егора не нуждается в разгрузочных беседах. Есть две тяжелые темы в ее деле. Первая – это  домашняя работа по двигательной программе. Которая идет труднее, чем иностранные языки и навыки коммуникации. Которая требует от мамы не только усердия, но и  больших физических усилий. А также постоянного поиска новых путей. И, глядя на оттаявшие наконец дорожки, мы говорим про велосипед. Ведь не все знают, да и мы раньше не знали, что неходячего ребенка можно посадить на специальный велосипед прежде, чем научить ходить. Чем больше занимаешься реабилитацией, тем больше узнаешь. Туго идет что-то одно, пробуешь новое.

И, конечно же, вздыхаем о деньгах. Я представляю, каким психическим гнетом лежит на ней задача   годами искать и находить деньги на ее домашнюю работу. Ведь без денег благотворителей все ее стремления были бы невозможны, а весь титанический  труд может оказаться напрасным.

Что делать, если ручеек благотворительности иссякнет? Насколько это правильно – тратить все свое время и труд не на  общественную пользу, а на благо своего  собственного ребенка? Насколько это морально чистоплотно – годами пользоваться пожертвованиями, пытаясь сделать то, что большинство людей считает невозможным? Немалыми суммами денег, необходимыми для поездок за границу,  покупки девайсов,  дорогостоящих анализов, оплаты  специалистов по двигательной коррекции?

Но всего лишь простая перемена угла зрения ставит все на свои места.

Насколько морально чистоплотно оставить начатое дело?   Прекратить питать знаниями жаждущий детский мозг, отказаться от борьбы за то, что Гленн Доман называет выпуском в жизнь?

« Я устала просить» - читаю я мысли между фразами.

- Тебе не надо просить, - говорю я. – Тебе нужно просто говорить о ваших победах. И ручеек благотворительности не иссякнет никогда.

Так мы и подошли к ступенькам музея. Егор – большой любитель музеев, в нашем Минске, в Москве, в Вашингтоне, в Филадельфии. Ступеньки без пандуса. Нужно наклониться, и вытащить его из коляски. Я наклоняюсь,  он насторожился, любопытство в глазах. Не спросить ли у него про курочку Рябу?

-  hey, buddy? May be you should start saving for a bike? – спрашиваю я.

Видели бы вы, сколько счастья на этой мордашке.

http://yegor-help.okis.ru/
Tags: благотворительность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments