lilkindad (lilkindad) wrote,
lilkindad
lilkindad

Categories:

кусок вишневого торта

Я купил для нашей воскресной пробежки кусок вишневого торта. Но в спешных сборах забыл взять его с собой. Кто-то другой принес пирожки с мясом, кто-то чай, кто-то еще какую-то дребедень, и было тепло и здорово и без торта. И теперь он, похоже, уже всецело мой. Какая радость. Полдвенадцатого ночи, самое время им заняться. Бегунам показаны углеводы.

Темнеет на ходу, вечерний летний пустынный город все ярче. На полном ходу обгоняет кабриолет с девчонками и грохочущей музыкой. И мы тоже трогаемся на зеленый. Лилька смеется, глядя в окно. Мигает реклама, запах асфальта.

Уже неделю мы живем на даче, вырвались наконец. Малина созрела, тянет ветки к траве налитыми, пунцовыми ягодами. Сейчас приедем в тишину, на темную узкую улицу, пара-тройка тусклых желтых окошек там и сям. Приедем в хруст гравия под колесами, в стрекот кузнечиков, в звездное небо над темной яблоневой листвой. Я толкну скрипучую калитку, отнесу спящего ребенка в дом, уложу, и пойду искать, где оставил торт.

Лилька будет спать часов до десяти. Она всегда отлично спит после пробежек. Она вообще хорошо спит. Я кладу ее, целую на ночь, укрываю выше шеи, занавешиваю окно, чтобы утреннее солнце не будило в самую рань, раздумываю – не закрыть ли фрамугу, чтобы и птицы не будили? Но нет, оставляю открытой. Когда будят птицы – это здорово. Лилька спит крепко, я успею подняться, пробежать десятку, а то и больше. По влажной, земляной, пружинистой лесной дороге, накатанной посреди зеленого мшистого ковра. Высокие мохнатые елки будут тихо и обездвиженно стоять вокруг, и только редкая большая лесная птица иногда с шумом взбаламутит их тяжелую пышную зелень.

Я думаю, что в глазах других людей, в тех самых, что поначалу видели меня отчаянным отцом, который в какой-то момент подхватил никудышного ребенка в припадочном желании что-то для него все-таки сделать, потом видели меня методичным сторонником реабилитации по Гленну Доману, потом видели меня - искателя и изобретателя чего-то нового и своего, писателя о чем-то захватывающем и загадочном из области чувствительности и восприятия, а потом и вовсе потерявших из виду – в этих глазах я предполагаю удивление и разочарование. Человек занимался ребенком, а потом кинул, и занялся бегом.

Лилька будет спать часов до десяти, у нее все замечательно. И я тоже буду спать часов до десяти. Будильник на 6.30 я придавлю под подушкой. Нельзя все время только бегать – болят ноги. Нельзя все время заниматься ребенком – болит что-то внутри, невыразимое, нереализованное. Нельзя все время что-то придумывать, организовывать, объяснять и держать однажды выбранный курс – это повреждает рассудок и расшатывает нервы. Я буду спать часов до десяти, а потом поднимусь, выйду в одних трусах на дачное крыльцо, над которым опустилась отяжелевшая ветка ивы, и солнечный свет запутался и трепыхается в ее листьях-лодочках, проберусь под ней, пойду разыщу и прикончу остаток торта.







Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments