lilkindad (lilkindad) wrote,
lilkindad
lilkindad

Category:

Приходила знакомиться няня

          Приходила знакомиться няня.

          Я говорю - "Оля, скажите хоть название этой программы. И самому любопытно, и рассказать кому-то не знаю как"
А она говорит - "Ой, не знаю. Начальству звоните".  И смеется).

          Правильно, думаю. Лишь бы деньги платили. А с виду - платить ей есть за что.

          Лилька сразу к ней пошла, устроилась в ней, словно в подушке, прислушивается. Оля - девушка пышная, не то что все наше худосочное семейство. Груди как арбузы. Это я без всякого. Приятно глядеть на человека, от которого пышет здоровьем.
          Оля работает в Новинках, в интернате для детей с психическими отклонениями, уже шесть лет. И подрабатывает в этом проекте, названия которого мы оба не знаем. Проект финансируется из какого-то немецкого фонда, и смысл его в том, чтобы чтобы на несколько часов в неделю освободить от каторги домашнего сидения маму, у которой такой ребенок, как наша Лилька. Ну, в нашем случае это видимо будет папа.

          Хотя я не уверен, что получится. Я мог бы сейчас пойти прилечь вздремнуть, после наших-то ночей, в клочки разодранных. Но где там. Сидим болтаем. А Лилька слушает.

          Сидим на полу, на Лилькином аэродроме, на котором она проводит большую часть дня. Это лист ДВП, покрытый двумя слоями вспененного полиэтилена, а поверху клеенка натянута. В белые ромашки по зеленому полю. И достаточно жестко, и тепло, и нетравматично. И сидеть на нем, поджав ноги по-турецки, уютно и по-свойски. И беседа клеится.

          Оля раньше думала, что интернаты - это кошмар. Я ей говорю, что я и сейчас так думаю. А она говорит - нет. Там и врачи, и реабилитологи, и дефектологи. И концерты в актовом зале, и кино, и телевизор. "Вы смотрите телевизор? " - спрашивает. "Нет, - говорю, улыбаясь. - Какой нам телевизор? Пятьдесят масок в день сделать, лфк, массаж, читать учимся. Не знаю, когда нам телевизор смотреть. Я даже не уверен, что он у нас работает. Хотя..Вон, в розетку воткнут. Значит, жена таки смотрит втихоря.

          Она говорит - им общение нужно. С обычными детьми им трудно. А друг дружку они понимают. И рассказывает про милые случаи их чудесной коммуникации.
          А я даже и сказать ей ничего не могу в ответ. Почему это им с обычными детьми трудно? Потому что их прячут от обычных детей. Если Лильке с нами, со взрослыми круглые сутки не трудно, слушать и все наши разговоры, и пересуды, и ругань,и смех, принимать во всем этом живое участие, то почему ей должно быть трудно с детьми? Это обычным детям трудно, потому что особых прячут от них, и оттого особые кажутся монстрами.

          Оля умиленно рассказывает про родителей, которые сдали своих детей в интернат. Сдали, а теперь приезжают забирать их на выходные, на каникулы. Они любят их, и дети их ждут.

          А я спрашиваю - как же они их сдают потом, после выходных? Вспоминая себя, когда однажды, лет сорок с хвостом назад, мои родители тоже оставили меня в детском саду, в круглосуточной группе. Нет, головой-то я понимаю, что им надо было, может поездка какая-нибудь, или свадьба у друзей, или секса не было у них год уже, в их-то съемной фанерной комнатушке посреди чужого дома в частном секторе.

          Но, понимая все мотивы, я сорок лет уже не могу забыть того ужаса сдавания меня.

          "Ничего, сдают,- говорит она. - Привыкли уже"

          Даа..Человек - такое существо, что к чему хочешь привыкнет. Даже к тому, что его то возьмут, то сдадут. Как книжку в библиотеку.
          "Им же работать надо. И другие дети у многих. А у некоторых - и семьи другие."
          "Да.."- молчу я..-Не поспоришь.

          Она рассказывает про родительскую любовь, про мать, которая, сдав ребенка, устроилась туда же няней.
А я ей говорю - нет, это не из-за любви. Из-за любви ложатся костьми, умирают, но не сдаются. А сдаются - из-за страха. Это из-за страха того, что ты - чудовище. Что ты не смог. Это из-за того, что будучи человеком, ты не можешь исторгнуть из себя человеческое, даже если очень стараешься. Ты сдаешься перед своей проблемой, отделяя ее от себя, потом ты сдаешься перед собой, так и не сумев отделить проблему. Круг замыкается. Ты становишься жертвой собственной слабости, собственного малодушия.
          Нет, конечно же я всего этого не говорю. Это уже внутренний, сбивчивый монолог. Наружу из него доносятся только отдельные слова. Я и сам тут не могу разобраться как следует. И поэтому молчу, и смотрю, как прислушивается к нашей беседе Лилька.
          Лилька улыбается. Ей тепло и уютно в грудях-арбузах. Она дает ладошки для массажа, дает себя поить из чашки, и , в конце концов, даже дает себя завернуть в одеяло и убаюкать спать.

          Мы прощаемся. Да, созвонимся. Приятно было познакомиться. "Лильке повезло", - говорит Оля у порога, набрасывая ремешок сумки на плечо. Перечеркивая все свои недавно сказанные слова.
          Улыбаюсь. До встречи.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments