lilkindad (lilkindad) wrote,
lilkindad
lilkindad

Categories:

паровозик из ромашкова

Лошицкий парк, возле которого я живу, по размерам ничуть не меньше нью-йоркского Централ парка. Немного скуднее ландшафт, нет горной породы, выходящей на поверхность, но зато есть высокий, местами отвесный берег над речкой, с великолепным видом на долину. Дорожка, виляющая по гребню берега, совершенно сбивает с толку, отправляет тебя какими-то немыслимыми петлями: вроде бы ты движешься прямо, но выписываешь на самом деле такие крендели, что прогулке конца не видно.

Устроители дорожек, на мой взгляд, изрядно перестарались, пустив на это дело бетонную брусчатку, имитирующую булыжник. Бежать неудобно, рельеф поверхности раздражает стопы. То же и с коляской гулять - колеса всю дорогу отстукивают дры-ды-ды-ды-ды. А уж про девушек на каблуках вообще молчу, они-то поминают старательных мастеров при каждом шаге, наверное. Торжество формы над содержанием.

Однако, рано утром тут нет ни каблуков, ни колясок. Жесткая щетина инея лежит на траве, лежит на холмиках прошлогодней листвы, что сметена в кучи, но так и осталась. Сквозь голые стволы и ветки проступает солнечный восход, разлитый розовым светом по морозной утренней дымке ватного неба. На дорожку, обрамленную с двух сторон разносортицей лип, дубов и кленов, обрушивается вниз оглушительный птичий гвалт.



[И далее]

Народу, между тем, в утреннем парке немало. Я пробегаю мимо скрюченных фигур, одетых в салатовые жилеты поверху . Они бросают на меня короткий вялый взгляд, не отрываясь от своего занятия. Они красят железные парковые мусорки свежей блестящей черной краской. Острый дух растворителя в морозном воздухе.

Отсутствие бегунов - это еще одно отличие нашего парка от нью-йоркского. Кроме фигур с кисточками и краской, я замечаю двух-трех медленно бредущих глубоких пенсионеров, одного человека с собакой, нескольких торопливых прохожих с сумкой на плече. Пожалуй, все. А, нет. Вон еще человек, с пакетом в руке, в котором звенит стеклотара. Вот уж у кого сегодня черный день. Не ожидал он этой сумасшедшей конкуренции на мусорки, в такой-то ранний час.

Основную массу людей я встретил, пробегая мимо автобусной остановки. Девушки и парни мирно выпускают белый сигаретный дымок, ежась в теплых куртках. Из капюшонов по-домашнему уютно тянутся проводочки наушников. Мне неловко смущать их своей майкой с коротким рукавом, слезящимися от морозного встречного ветра глазами. Я стараюсь обегать остановки сторонкой. Не опоздать на работу или учебу - это важно. Пробегающий паровозик из Ромашково, занимающийся какой-то фигней с утра пораньше, только раздражает, наверное.

Я человек мнительный, и мне вечно есть дело, как на меня посмотрят. Открывая утром дверь, я прислушиваюсь, чтобы никого не было на лестничной клетке. А выходя на улицу - чувствую спиной и затылком, как на меня весь дом глядит сквозь окна. Из-за этого внимания довольно трудно от шага перейти к бегу. Выглядеть чудаком мне неприятно. А поскольку бег трусцой у нас распространён не очень, то ясное дело, что именно чудаком я и выгляжу.

Вот авторский отвлекающий маневр, специально для моей мнительности. Оказавшись на улице, я первым делом начинаю тщательно натягивать одну перчатку на руку, потом на другую руку вторую, целый ритуал. А между тем уже и побежал, незаметно для себя. Нехитрый фокус.

Сорок лет назад, когда я бегал по утрам на школьный стадион, там было народу побольше. Соответственно, и смущения не было никакого. То ли других развлечений существовало поменьше, то ли пресловутая советская пропаганда здорового образа жизни действовала на людей лучше, чем нынешняя. То ли народ был не такой ленивый. То ли были меньше заняты, чем сейчас. Хотя, не думаю, что американцы так уж мало заняты, или на работе их вовремя не ждут. В нью-йоркском Централ парке бегунов хоть пруд пруди. И рано поутру, и весь остальной день, и под вечер. И поодиночке бегают, и кучками. И по остальным улицам тоже.

Аа, вот и я встречаю бегуна, вау. Он приближается, я его приветствую жестом и взглядом. Дядька напрягся весь. Представляю, как он озирается мне вслед. Это еще одна национальная особенность, после торжества формы над содержанием. В отличие от американцев, мы думаем, что если с нами поздоровались, или спросили как дела, то это что-нибудь да значит.

И почему у меня мысли все время скатываются в сторону той Америки?.

Бежал бы себе мирно, держал дыхание, разглядывал нарождающийся день. За дорогой бы присматривал. Задумаешься о том о сем, и бац - свернул не туда. Теперь поди еще километр пилить.

Бежать по парку гораздо интереснее, чем по однообразному полю стадиона. Но труднее физически. Тут и пупырчатый тротуар из булыжника, и спуски-подъемы. Зазевался, и после спуска по незнакомой тропе попал на ступеньки, ведущие в гору. Ну да ладно, не разворачиваться же. Хорошо, что хоть не с коляской.

Как мне показалось в те два коротких посещения Америки, американцы не знают чудачества. Я не представляю, что там надо предпринять, чтобы прослыть чудаком. Наверное, пожарную машину себе купить вместо малолитражки. А в остальном, если ты делаешь что-то выдающееся, то это оценивается на "вау!". Леди Гага.

У нас, если ты прешь не в струе, а наискосок, или еще хуже - навстречу, то тебе голову надо проверить. И уж во всяком случае последователей найдется не много. Если вообще найдутся. Странное дело. Хотя.. Паровозик из Ромашково, самый крамольный мультик страны советов, не многих зацепил своей крамолой. Строем с песней на работу шагом марш.


Меня сильно беспокоит наша затея с "Содеей". Самому мне, вроде бы, понятно, зачем все это надо. Но если я рассказываю об этом постороннему, то он говорит: "А в чем идея-то?"

- Ну, идея, в том, чтобы не сидеть дома. Чтобы вот с этим дивным ребенком ходить туда и сюда. Чтобы быть на виду. Чтобы быть посреди всех, даже и с нашими проблемами.

- Да?.. Ну и что тут такого?

Тут мне хочется добавить еще одну цель: избавиться от этого окружающего непонимания "что тут такого". На самом деле, это очень дофига, на мой взгляд. Как только ты пропал из виду, тебя закрасят тихо-тихо черной блестящей свежей краской.

Однако, я не вижу понимания даже и в людях вовсе не посторонних. В нашем клубе из полусотни человек только два реально работающих члена. И еще пара-тройка иногда подрабатывающих. Они что-то придумывают, тратят свое время и деньги. Остальные поглядывают в нашу сторону, иногда участвуют присутствием, иногда одобрительно кивают головой. И продолжают ехать привычным видом транспорта.

Было время, когда мне тоже казалось, что вот я сейчас напрягусь, как следует, и совершу невозможное. Ребенок радикально изменится, заговорит, пойдёт в школу. Я утру нос медицине, и гордо зашагаю по жизни дальше. Ну, или вот случится страшное, о чем частенько напоминают в поликлинике или собесе. Ребенок умрет, я посыплю голову пеплом. Потом, какое-то время спустя, вымою голову шампунем, и зашагаю по жизни дальше.

Но время идет, и будущее понемногу становится настоящим. Ребенок лежит себе, по большей части довольный и веселый. Тонкая струйка слюны. Неразборчивая речь. Несовершенные движения. За сумасшедшие деньги и усилия ты получаешь пару миллиметров улучшений. Привыкаешь к мысли, что у тебя две задачи: одна - продолжать лечить, а вторая - найти способ, как жить с тем, что есть. И какая из них важнее - ещё вопрос. Но и тут я чувствую себя чудаком, который прет не в струю.

..ах, мистер Гамлет, быть или не быть -
не так уж важно, если разобраться.
и если философию любить,
то весь вопрос - а чем бы нам заняться?..


Опоздать на работу, или прозевать весну. Пойти направо, или пойти налево. Катиться по рельсам, или развернуться, и побежать в другую сторону. Черное будущее показывается за серым настоящим. Тебе никто не скажет "вау!". Родина раздраженно ждет, когда же ты убегаешься вусмерть. А потом дворники смахнут метелкой дело твоей жизни прочь с тротуара. Стоит тебе споткнуться, и твоего ребенка заботливо отправят в детский интернат, оттуда в дом престарелых, замучают, убьют, никто и праха не найдет. Беги, кролик, беги.

Желтое солнце показывается в ветках деревьев, выпроставшись из туманной дымки. Время от времени время бежит незаметно. Видимо, у времени тоже спуски и подъемы. Не представляю, как это мне удается так долго бежать. То ли воля, то ли злость. То ли отчаяние, то ли привычка хоть что-то делать. Когда я прибегу обратно к дому, от неловкости не останется и следа. Красное лицо, струйка пота из-под шапки. Столкнусь с соседом у двери. Он испуганно скажет «здрасьте». А я только громко выдохнуть смогу в ответ.

Приближается пасха, и вспоминается библейский мотив, как раз в тему. Когда евреи таки удрали от фараона, и достигли моря, шестьсот тысяч народу кроме женщин и детей, и вот: перед глазами вода, а позади фараонова конница, которая кинулась догонять. И начинают эти ребята, а кротким характером они никогда особо не отличались, на Моше гнать волну, про горшки с мясом вспоминать, и прочее. Ну и он растерялся тоже. Вроде, сделал все так, как и велено, а вот тебе и раз. И начинает взывать к небу. А что же еще остается?

Но у всевышнего характер тоже еврейский, заковыристый: "Чего ты вопиишь ко мне?" Веселенькое дело.

В еврейском письме нет знаков препинания, но я тут чувствую вот такой: ""??!!""

"Чего ты вопиишь ко мне??!!.. Скажи им, чтобы шли!"

Ну, в общем, они и пошли в сторону воды. Вода расступилась, конница утонула, ну и так далее.

Если есть во мне лоскутки религиозности, то вот в границах этого эпизода они и находятся. "Скажи им, чтобы шли".

Или бежали. Беги, кролик, беги.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments