lilkindad (lilkindad) wrote,
lilkindad
lilkindad

Categories:

песня

- Ребенка всей деревней растят, – говорит Марина. Это она к тому, чтобы я не стеснялся. У них в Америке поговорка такая.  It takes a village to raise a child.

Звучание слов почему-то вызывают в памяти деревню предков. Вернее то, что от нее осталось к настоящему времени. Деревенское кладбище. Где  на краю фамильного архипелага  могилок, под разлапистым кустом сирени, человек, знающий семейные предания, разыщет четыре еле заметных холмика, рядышком, в рядок. Это – мои тетки и дядья. Уложенные в маленькие, почти игрушечные гробики, по достижении возраста от  трех месяцев до годика. Их снесли сюда  без всякого оркестра и шумных поминок. И тихо присыпали землей.

еревня их не выходила. То ли умения, сил, средств не хватило. То ли  желания особого не было. Или того хуже.

После четвертого гробика затеял дед ремонт в доме, сени разваливались, решил подправить. При разборке  за доской над притолокой нашли пучок черных женских волос.

Вот такие нравы, в своей-то деревне.

Сени справили новые, волосы сожгли, и дальше рожала бабуля уже крепких и здоровых, поныне здравствующих.

С таким отчаянием и силой любить, как любили в тесном соседстве, плетень к плетню, окна в окна, теперь уже нельзя.  Слишком много есть того, на что можно отвлечься. И ненавидеть тоже.

Возможно, в Америке какие-то другие деревни. Но лично я сомневаюсь. Я бы подправил поговорку. Я бы написал – УСПЕШНОГО ребенка.

Это да.

Успешного растили бы с радостью. Он подает надежды. А неуспешного  - гнобили бы. Потому что он надежду отнимает. Вертится под ногами, слюни пускает. И жизнь вдруг оборачивается такой, какова она есть, серой, жестокой, несправедливой. А прозы жизни – и так хватает. Сказки хочется, а не прозы. Брысь отседа.

Но времена прошли, и все  переменилось. Нет больше окон в окна, плетня к плетню. Раздались просторы. Садишься в самолет, и к утру ты уже в Америке. Чудеса. Увеличилась дистанция, в пустое место между нами хлынул воздух, разрядил электричество, притушил страсти. Стоя чуть поодаль – проза не так уж черна, и не так уж сильно  задевает. Она не пугает своим прикосновением. И даже хочется кинуть монетку, протянуть руку, погладить. Пусть порадуется. И порадует глаз.

Не стало деревни – не стало и Ивана –дурака. Это в тесноте  он был дурак. Елозил под ногами, отнимал жизненное пространство. А чуть стал поодаль – теперь он особый ребенок. Он был прозой, а стал сказкой. Явлением, вызывающим легкий холодок в грудине, напоминанием  о чем-то глубинном, забытом,  уснувшем, о необузданных страстях, о чародействе, превращениях, чудесах, о дикой, необъезженной любви, о клацающей пастью ненависти -  посреди слегка разбавленной,  разреженной,  пресноватой жизни.

-  А особого ребенка – всей планетой растят! - добавляет свою версию Марина.

Прислушиваюсь...Взвешиваю..Пробую на зуб..

Да. Согласен. В самом деле. Всей планетой. Это – вариант. Не в смысле числа людей. В смысле дистанции между явлением, и теми, кому это явление интересно. И это гораздо, гораздо лучше. Это лучше душной, потной тесноты деревни. Это чище. Это легче, в  конце концов. Это задевает, но не выдирает внутренности. Это помогает, но не унижает.

И это просто классно, в конце концов. Это свежо, просторно, весело.  Марина из Америки перевела на инглиш один кусок Лилькиной истории развития, Наташа из  Голландии перевела другой. Интернет в одну секунду доставил обе половины сюда,  в другую часть мира. Где я, великий неуч иностранных языков, сидя ночью за неубранным кухонным столом, слепил это воедино, озаглавил со словарем, и отправил по нужному адресу. Спасибо, девчонки! Всей планетой – это даже не сказка. Это -  песня)

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments