lilkindad (lilkindad) wrote,
lilkindad
lilkindad

Categories:

Песок на рельсы нового проекта.

Нехорошо слушать чужие разговоры. Но куда ты денешься, если разговор в полный голос, а всего пространства-то, так это узкий салон Газели, с запотевшими стеклами, бренчащей железом по зимней колдобистой дороге.

Женщина впереди рассказывает, как хорошо устроился учиться ее ребенок, и, похоже, что речь идет про какую-то заграницу, про какой-то диковинный вуз. Ах, вот оно что, ребенок-то еще и инвалид к тому же, и как ему там помогают ступеньки преодолевать, и я слушаю всю эту заморскую сказку, и подремываю, согревшись после зябкой утренней пробежки от пересадки к пересадке.

Разговор мягко перетекает в тему инклюзии, подремываю я и под эту популярную в последнее время мелодию…Концепция.. Совет Министров.. Скоропалительные решения.. Недоработки.. Инклюзивное образование.. Инклюзивное сознание..

- ..ну, куда это годится – детей с тяжелыми повреждениями, с несохранным интеллектом - да в общий класс? – вдруг взрывает мою дрему фраза. – Даже у немцев ничего такого нет. Все, кто без интеллекта, все лежачие – отдельно. Да вы представьте: ведь даже, если он там что-то соображает – ведь как ему неловко?.. Физиология, отправления..


[Spoiler (click to open)]- Даа, - думаю я. Узнаваемая наша психология. Если человек пристроил своего собственного ребенка, то теперь он-то толк в инклюзии знает, теперь он эксперт, теперь он авторитетно может других раскладывать по полочкам, присуждать им степень интеллекта и указывать место. Теперь он перебрался из ненормальных в нормальные, и другие ненормальные ему уже помеха. Виват, инклюзия.

- Маманя, - говорю я ей про себя, - Так ли уж давно вы лежали в нашем окопе?.. Доказывали где-то там, что ваш кровинушка-инвалид чего-то стоит? Так ли уж надо тут душой кривить, приплетая в пример Германию, и зная при этом, какое настоящее и будущее у немецкого инвалида, хоть бы в общей школе, хоть в специализированной, и какое будущее ждет моего, да и настоящее тоже, помести его в тихий уголок нашего отечественного спецучреждения?

И взбодрила она меня не на шутку. Автобус-то везет меня на запуск нового белорусско-германского проекта, направленного на повышение роли отца в семье с особым ребенком. И еду я не гостем, а будущим тренером, теоретически призванным служить этому самому делу повышения. Проект с совершенно мутным содержанием, с такими же , как и я, за неделю собранными там и сям «тренерами», дремлющими на сиденьях рядом. И, чуя неладное, я начинаю держать ухо востро.

Выгружаемся. Нас приветливо встречают. Слышна немецкая речь, красивый голос переводчицы, солнце над кронами сосен, растаявшие лужи на тротуарах. Детский реабилитационный центр «Надежда».

Не сильно расслабляясь, после короткой экскурсии поднимаемся на третий этаж, рассаживаемся в кружок, переходим к делу.

Проект придуман совместно с немецким Обществом евангелических мужчин. У них есть свой собственный на родине, под красивым названием «Мужское дело». Суть его в том, чтобы объединять отцов в небольшие группы, где вместе с детьми они проводили бы выходные дни, в благоприятной, мотивирующей, специально организованной для этого обстановке. И в этом немного искусственном инкубаторе должны подрастать настоящие отцы, взамен ненастоящих. И вот теперь осуществляется попытка внедрить это тут. Но, однако,с русским задором, шапкой оземь: да че мелочиться, давайте уж сразу мотивировать отцов особых.

Хм.. Давайте прикрутим к жигулям колеса от мерса, и пусть это будет мерс, че уж мелочиться.

Через час, послушав приятный немецкий рассказ, оптимистические планы и чаяния наших родных работников ЦКРОИР, психологов, педагогов, начинаю пытаться вернуть людей на землю белорусскую. Пытаюсь выяснить, что такое сохранный интеллект, а что такое нет, и кто устанавливает границы; пытаться выяснить волшебный рецепт: как из случайно набранных людей за два дня подготовить тренеров; пытаюсь выяснить, что именно надо мотивировать у немотивированных отцов. Может быть, их надо убедить в том, чтобы они и в самом деле оставили свою детскую забаву финансового обеспечения семьи в пользу больного ребенка, у которого, в отличие от немецкого, все равно нет никакого будущего?..

Пытаюсь прояснить, что на самом-то деле им придется включиться в процесс борьбы с социумом, с государством, с медициной, с нищетой, а не в процесс милого общения с ребенком, как нашим уважаемым немецким коллегам. Только вот, ребята, подскажите – а где мотив?.. Вы написали на доске цветными маркерами шесть пунктов, в каждом из которых есть слово «должен». Кому должен, позвольте?.. Первым, кто отворачивается от больного ребенка, является общество. Вторым - широкая семья, бабушки, дедушки, дядья и проч, особенно со стороны отца, и никто никому ничего не должен, все отряхнули руки, и разошлись. Отец попросту ушел со всеми за компанию. И мать бы тоже во многих случаях ушла, но она не успела сообразить, и так и осталась крайней. С отца ли нужно начинать?

Гнездо зашевелилось, затылки зачесались, другие отцы добавили в топку жару. К обеду дело казалось совершенно расстроенным.

Центр «Надежда», надо сказать, меня удивил. Начиная от фарша детских игровых комнат, мастерских, бытовых условий, заканчивая чудесной природой вокруг, уютной территорией, усеянной диковинными немецкими прибамбахами для настоящих сенсорных игр. Сами немцы меня удивили, своей искренней увлеченностью. По дороге с обеда спрашиваю, сколько человек у них в организации, в ее ядре. Они говорят – трое, даже четверо. Плюс десяток подготовленных тренеров. А сколько немотивированных отцов вам удалось привлечь в свой проект?.. – Двенадцать уикендов в год, по семьдесят человек в каждый. Да на двадцать лет помножить. Спокойно и деловито сообщил Юрген. А переводчица подсчитала.

Даа..Тут уж затылок почесал я.

После обеда разговор пошел уже в деловом русле. Инициатива перешла к отцам, случайно надерганным, но парням еще тем, палец в рот не клади. Проект трещит по швам, перекраивается раза два или три по принципиальным вопросам. Дебет с кредитом не сходятся, два соавтора держатся за голову, шуршат листками, летит к чертям бюджет и жесткие показатели.

К вечеру оказывается, что сегодня мы сделали большую работу: уяснили себе то, как не надо делать. Завтра предстоит выяснить, возможно ли сделать так, как надо. Ну, дай-то бог..

За ужином, да ввиду праздника, да с вином и хорошей закуской, может пятым или шестым я тоже поднимусь и скажу тост:

«Я изрядно испортил сегодняшний плавный ход мероприятия, любовно вами выношенного, выкормленного. И другие отцы не отставали. Поэтому я сейчас не ошибусь, если скажу и за них тоже. Это не от того, что мы злы. Это оттого, что у нас внутри сложился такой алгоритм. Это от того, что у нас – особые дети, такие, с которыми вы не много имели дел. А мы имели много, и хорошо знаем, что эти дети очень сильно корректируют, попросту взрывают гладкие, идеалистические планы. Они не болванки, которые можно обтесать, не живут по намеченному распорядку, не знают слова «должен». Так же, как и мы. С ними и с нами очень трудно. И вот сегодня, к счастью, нам удалось увидеть, насколько все будет трудно. Надеюсь, это поможет нам не идти по красиво прописанному, но неверному пути. Это дело завораживает меня своей сложностью, кажущейся неразрешимостью. И вот этот бокал - за его удачу, оно того стоит»

..Половина третьего ночи, выключаю комп, замыкаю кабинет, любезно предоставленный автором проекта, гашу свет, иду спать.



IMGA0049

IMGA0053

IMGA0056

IMGA0057

IMGA0071

IMGA0072

IMGA0073




IMGA0067
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments