October 29th, 2014

спонсор

Большой мужчина, с крупными чертами лица, крупный и в остальных деталях - в независимой осанке, в пышной шевелюре, зачесанной назад, в располагающей, неторопливой манере разговора - сидит на диване, ногу на ногу, и беседует с переводчицей.

А мы, пестрая компания, вперемежку с детьми, игрушками , вертящейся лохматой собачкой, развалились внизу на ковре, болтаем о том о сем, жуем угощения хозяйки, создаем рабочий шум, движение, атмосферу совершающегося события. Процесс встречи со спонсором.

Итальянец говорит, что очень рад бы помогать таким, как мы. Однако, он хочет быть уверенным, что каждый евро, собранный им у благотворителей, будет потрачен.. Ээ.. Как бы это получше выразиться..

А это выразить и в самом деле сложно.
Не напрасно?.. Хм.. Можно быть уверенным, что часть этих денег, которые нам, возможно, светят, будут потрачены совершенно напрасно. Не стоит забывать, что мы тут из числа безнадежных. Так что гарантий никаких.

По прямому назначению?.. Хм.. Татьяна, вдохновитель происходящего, хорошо развила в своем проекте мысль, что в помощи нуждаются как дети, так и семьи, воспитывающие этих детей. Интересная мысль, свежая. А тут уж проследить прямое назначение будет совсем трудно.

- Не будут украдены, - хочется подсказать нашему гостю наиболее честный вариант. Но он находит более корректную форму.

- .. будут потрачены правильно. Я представляю волонтерскую организацию, и мы держим строгий отчет перед нашими благотворителями.

Угум, думаю я. Посредник.

Изредка мужчина отрывает взгляд от переводчицы, и покрывает им собравшихся. Я хорошо понимаю его задачу, и оттого чувствую себя, словно одним из яблок в горке на прилавке - понравится, не понравится.. Стоит ли на это тратиться, не стоит.. Возместится, не возместится..

Эх, благотворительный бизнес..

А может быть, он думает совсем о другом. Кто его знает, что варится в чужой коробке. У каждого варится что-то свое. Замешенное на своем личном опыте, мироощущении.

Вот и я точно так же оцениваю этого господина, как и он меня. А он и не догадывается. Стоит возиться, не стоит.. Или я напрасно разбудил Лильку ни свет ни заря, искупал ее, чтобы выглядела как конфетка, покормил завтраком, дал еще немного поспать, для хорошего настроения и поведения, и привез на другой конец города по яркому морозному утрецу.

- Его личный опыт богат, - переводит нам переводчица. - Он много лет приезжает сюда, видал и то и се. Он психолог, и хорошо понимает людей.

Ну и мой личный опыт не слишком беден. С благотворительным бизнесом я случайно столкнулся еще задолго до того, как все это стало частью моей жизни. Совершенно случайно. Я тогда смотрел на него не заинтересованно, со стороны.

Благотворительный бизнес вовсе не тождественен благотворительности. По сути, это посредничество между тем, кто хочет сделать пожертвование на доброе дело, и нуждающимися. Благотворительный бизнесмен - это человек, хорошо знающий рынок предложения, и рынок спроса. Он знает потребности нуждающихся, но еще лучше он знает потребности жертвователей. Он и в самом деле великолепный психолог. Знает он также, что рынок спроса значительно превосходит рынок предложения. Он умеет стимулировать рынок предложения, грамотно презентуя товар из рынка спроса, он умеет также сдерживать рынок спроса, становясь стеной между ним и рынком предложения. В общем, очень полезный элемент благотворительных отношений, поддерживающий порядок посреди стихийных возмущений. Хотя и приносящий в эти отношения немало мертвечины.

В прежней жизни я как-то был немного знаком с благотворительным бизнесменом. Сижу, и невольно ставлю плюсики в графах сходится/не сходится.

Это был очень приятный господин, с таким же благородным лицом артиста. Он приезжал в середине девяностых в нашу пьяноватую от свежих веяний страну, очнувшуюся от социализма. Ее пошатывало от быстрых перемен, многое выглядело новьем, чудачеством. Мы были похожи на индейцев, к которым прибыли голландские суда.

Приятный господин прибывал на блестевшей черным лаком машине Мерседес, посещал задрипанные интернаты, аскетичные конторы ассоциаций и других малопонятных образований. Приносил запах хорошего парфюма во мрак благовоний советского общепита, казенного белья и хлорки. С ним была жена, переводчица, и пара-тройка местных неформальных сопровождающих. После этих посещений сюда ехали грузовики с инвалидными колясками, баулы с одеждой, лекарства, подгузники, попросту еда. Удивительный бизнес, как мне тогда казалось.

Немцы умеют делать дела красиво. Не то, что мы. Говорила мне его девушка-переводчица. Даже в этой возне с инвалидными колясками и подгузниками. Мало того, эти дела только и можно делать красиво. Ели ты груб, как цыганка, кричащая о подаянии, то ничего кроме медной мелочи ты из толстого кошелька не вытрясешь. Люди высокого бизнеса ценят высокий уровень и во всем остальном. Во внешнем виде, в манерах, в образе действий. Основа бизнеса - презентация. Презентабельность. Днем она ему переводила, а ночью и в уикэнд они занимались совсем другими делами. Его жена была совсем не против. Скорее даже за, как мудрая женщина. Жизнь есть жизнь. Когда в своем кругу всех все устраивает, чего же лучшего желать.

Как ты разделишь целое на части, не угробив его? Отними у этого немца радость жизни, он сникнет, кинет свое занятие, потеряют все. Большой бизнес не будет бегать по интернатам.

Одна из мам цепляет тему каникул в Италии. Простому обывателю будет сложно объяснить, что поездка с ребенком-инвалидом к морю вовсе не развлечение, но вот ведь - случай поговорить со сведущим человеком, психологом, и простотреспектабельным мужчиной. Это может быть гораздо полезнее в плане реабилитации, чем иная клиника. Море, вода, солнце, песок, перемена места, перемена отношений, радость жизни - создает естественную среду для выздоровления. Или пусть даже для Оздоровления. Все эти факторы недооцениваются медициной, они лежат вне белых халатов, палат с койками, коробок с таблетками, скальпеля, поэтому выглядят несущественными.
Недооценивается медициной состояние того, на чьих руках ребенок. Это не стул, это не койка, это живой человек, который без радости жизни чахнет и засыхает.

- Ну, это маловероятно, - переводит переводчица. И развивает эту мысль всеми остальными словами.

- Это - непрезентабельно, - думаю я, слушая вполуха. Это выходит за рамки. Это сомнительно, и вызывает поднятую бровь. Благотворительный бизнес работает со страданием, а не с радостью жизни. Радостям жизни есть другое место. В конце концов - за ширмой, в ночь, в уикенд.

Долгий разговор стихает, как ветер под вечер. Двигают стулья, шелестят плащи в прихожей. Мы прощаемся, улыбаемся, выражаем надежду. Закрываем дверь, садимся за стол, наливаем чай, и возвращаемся обратно, в теплую жизнь туземцев.

поехали

Удивительное чувство, когда оказываешься в аэропорту, уже после стойки регистрации и досмотра. И как это все удалось организовать?.. Еще неделю назад казалось преградой выше головы. Ничего не готово, ни денег, ни жилья, ни подтверждений. А вот сидим таки, пьем кофе, и ждем приглашения на посадку.

В личке висит неотвеченное сообщение, уже неделю не могу на него ответить. Мол так ли оно надо тебе, ехать к этим Доманам?
Вопрос не от постороннего, несведущего. Вопрос, можно сказать, от динозавра, из тех, что пару лет назад дружно и густо населяли планету Домана, а теперь почти вымерли. Я тут всего-то маленький зеленый динозаврик.

Почему они вымерли.. Программа трудна, программа необозримо длинна.. Но это ладно. Никто не получил то, что хотел. Здорового ребенка.

Я помню эти бумаги, которые мы подписывали у Доманов вначале. Некоторые дети достигнут всех целей. Другие достигнут некоторых. Иные не достигнут никаких. Никто из сотрудников Институтов не знает, какие именно чего достигнут, и никто нам не обещал полного выздоровления. Мы все делаем на свой страх и риск.

Однако все мы верим в счастливый билетик. У нас получится. Поэтому облом покупается дорогой ценой.

Я испытывал сомнения всю дорогу. Поэтому и сборы такие нервные. В принципе, что делать - я и так себе неплохо представляю. Имеются черновики собственной методики, которая реально работает. Так надо ли лететь за океан, такими трудами, такими деньгами?

Но вот сижу заполняю последний домановский отчет, подробный, как милицейский протокол. И понимаю, что всего лишь один - два пункта остаются без изменений. Ни одного - чтобы ребенок стал хуже. А все остальные - путь вверх. И даже все собственные идеи насчет реабилитации - все они родились исходя из занятий по домановскрй программе. И все сомнения отпадают. И вот вдруг видишь себя, стоящим на посадку.

Поехали!)