[sticky post]Все у нас хорошо
lilkindad


Несколько лет назад я сделал первую запись в этом блоге, обнаружив себя в очень странном месте посреди моей жизни. Было оно безвидным и пустым, и тьма над бездной. А духа там и не было в помине.

Один мой ребенок уже пошел в школу, другой тем временем оказался тяжелым лежачим пятилетним дцпшкой, становился все хуже, а лечение зашло в тупик. Моя жена потихоньку втайне начала пить. Да и я уже прикладывался вечерком. А что еще остается? Количество дел в один момент возросло настолько, что бизнес, которым я занимался всю жизнь, захирел и расстроился. Люди, на которых я полагался, завели за спиной какие-то серые дела. Магазин, который кормил семью, одним чудесным апрельским утром сгорел дотла. Кредиторы и заимодатели быстро доели оставшиеся деньги, встали, отряхнулись, и разошлись. Унеся с собой мои последние связи с внешним миром.

И вот картина, мелом на асфальте. Сижу я в большущей квартире, за которую уже нечем платить, под окном стоит машина, в которой нет бензина, ребенка не оставить, не выйти, да и некуда. Да и незачем. Самое время взять в руки веревку, мыло, и поставить точку.

Куда спешить.. Я попробовал взять в руки бумагу, ручку, и поставил запятую. Ради баловства. И попытался писать эту историю дальше, после запятой, растягивая ее, как резинку от трусов. Интересно, сколько можно продолжать предложение?

Самое длинное предложение русского языка, которое мне попалось, состоит из девяти с лишним тысяч слов, и занимает больше десяти страниц. ( http://samara.news-city.info/docs/sistemsa/dok_ieyzzb.htm ) Это настоящий шедевр, с глубокой философской сердцевиной. Почитайте на досуге.

Я же попробовал написать еще более длинное предложение. Правда, точки я в нем все-таки использую. Но это не суть важно. Важно то, что веревка за это время изветшала, а мыло засохло.





[ДЕЛА НАСУЩНЫЕ]10 ноября мы с Лилькой вернулись из США. Поездка прошла хорошо, дочка чувствует себя превосходно. Я об этом уже писал, и напишу еще.

Больше двух лет мы занимались программой реабилитации ребенка по методикам Институтов Гленна Домана, что в Филадельфии.
В марте 2014, по итогам долгой предварительной работы, мы были приняты на Аспирантскую программу, посетили с Лилькой центральную усадьбу Институтов в США, получили программу из рук сотрудников, и занимались ей следующие полгода. Теперь, в ноябре, состоялся второй визит. Наши успехи и неудачи были оценены, нам сделали новые назначения, теперь мы перешли на Интенсивную программу Институтов.

Сейчас - сентябрь 2015. Мы прервали Интенсивную программу, и, по договоренности с Институтами, отложили ее на неопределенный срок. После нескольких лет институтской программы вопрос о наших текущих планах на реабилитацию, о наших нуждах, является для меня сложным и мучительным. Вот почему. Те цели, которые ставила нам программа, были достаточно ясными, и мы попросту следовали по этому пути. Это была трудная рутинная работа, мы собирали благотворительные деньги на поездки в Институты, привлекали волонтеров для занятий, двигались от ступени к ступени. Тогда было несложно говорить о наших планах и нуждах в деньгах, этому помогал высокий международный авторитет Институтов и чувство локтя в сообществе людей, которые занимались тем же, чем и мы. Материальные, моральные и физические ресурсы были расписаны протоколами и прозрачны, их можно было предъявить.

Однако, конечные цели, к которым вела программа, все так же оставалась миражом, хотя и имелся большой прогресс на промежуточных этапах. Вот слова американского куратора нашей программы: «Таких детей, как Лиля, мы видели не много». Наш случай слишком сложный. В очередной раз возникла ситуация, когда сторонняя помощь решает наши проблемы только частично, и невозможно понять, весь ли потенциал мы исчерпали. Для того, чтобы оказать дочери максимум помощи, мне пришлось начать заниматься теорией и практикой реабилитации самостоятельно.

Как и раньше, мы поддерживаем отношения с Институтами Домана, и продолжаем использовать их концепцию реабилитации как основу. Но то, чем мы реально занимаемся теперь, является домашней реабилитацией, построенной уже на собственном опыте и знаниях. Без всякой скромности я могу назвать ее авторской методикой, которая позволила нам продвинутся в части физиологического здоровья гораздо дальше, чем программа Институтов.

В настоящее время самочувствие Лилии просто замечательное. Мы вернулись на несколько шагов обратно, и активно развиваем ее сенсорную чувствительность, чего нам очень не хватало раньше. Время от времени мне нужны новые приспособления, а также есть нужда в привлечении узких специалистов и тренеров. Всю работу мы делаем на наш небольшой доход: зарплату жены и пособия.

Мы будем очень благодарны за любую благотворительную помощь. Будьте счастливы)



</lj-embed>


[ПОСЛЕДНИЕ ФОТО]филадельфия
в каб марлен
в подушках
газон мяч
деревня
дыхательная машина
ислочь
лилька
медулла
около столовой
румико
с игрушкой
спим


[НАШЕ ВЧЕРА]Однажды, когда Лильке исполнилось пять лет, я сел, и задумался над всем тем, что со мной произошло. Тогда это выглядело так:

[НАШЕ СЕГОДНЯ]http://youtu.be/e1IZO4fZqsw?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuwhttp://youtu.be/7lc6IuYKyRI?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuwhttp://youtu.be/0JIT2N7Bndc?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuwhttp://youtu.be/0H3jJ4kXseg?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuwhttp://youtu.be/bAMQXcdy2QU?list=UUOolOi5ygn2rHi0vuALtmuw

[НАШИ РЕКВИЗИТЫ]Контакты и реквизиты
тел: +375296688888 Дмитрий

Email: lilka-help@yandex.ru Сайт : http://lilka.by/ блог:

http://lilkindad.livejournal.com/

1. Благотворительные счета открыты в филиале №500/311 ОАО АСБ Беларусбанк- г.Минск, пр.Дзержинского, 69/1; УНП 100603596; МФО 153001601:
- белорусские рубли - благотворительный счёт №000004 в отделении № 500/311, ( для юрлиц транзитный счёт №3819382101009)
- доллары США - благотворительный счёт №000011 в отделении № 500/311 ( для юрлиц транзитный счет №3819382100000)
- евро - благотворительный счёт №000002 в отделении № 500/311 ( для юрлиц транзитный счёт№3819382100000)
- российские рубли - благотворительный счёт №000001 в отделении № 500/311 ( для юрлиц транзитный счёт №3819382100000)
Дата окончания действия договоров благотворительного счета 23.11.2017
Назначение платежа: Сбор денежных средств на имя Тимашкова Дмитрия Михайловича для лечения дочери Тимашковой Лилии Дмитриевны

http://belarusbank.by/ru/blagotvoritelnost/1602

2. Для почтовых переводов:
Получатель: Тимашков Дмитрий Михайлович
Паспорт МР2848979 выдан Московским РУВД Минска 08.02.2011
Назначение платежа: Благотворительная помощь на лечение дочери -Лилии Тимашковой
ул. Игуменский тракт, д.16, кв.38, Минск, Беларусь

3. Владельцы карточки Белкарт могут перевести деньги в любом инфокиоске Беларусбанка на карточку Белкарт № 9112 0001 5790 3994 , срок 11\19

4. На Белкарт № 9112 0001 5790 3994 можно также перевести сумму, просто сообщив в окошко оператора следующие реквизиты:
Филиал 500 минское упр ОАО «Беларусбанк», пр Дзержинского, 69, 1
Код 601 счет №3812601000077,
УНП100603596
Отделение №500/311, Минск, Слободская, 135
Пополнение карты Беларусбанка № 9112 0001 5790 3994

5. Простой и быстрый способ - пополнить баланс нашего номера МТС +375 33 6878918

6. Электронные кошельки:
ЯндексДеньги: 410011606152580, easypay 28255497
WebMoney: Z220125986290, R376119179280, E369374351800, B352023775051

7. можно перевести деньги на карту Visa 4585 2200 8175 9325 до 01/18
или MasterCard 5106 2180 3240 4311 до 08\19 Dmitry Timashkov
[для международных переводов]Для международных переводов :

для валюты USD:

BENEFICIARY’S BANK: JOINT-STOCK COMPANY «SAVINGS BANK
«BELARUSBANK», SWIFT CODE: AKBB BY 2X
BANK CODE: MFO 153001795 (CODE 795)
PAYER’S IDENTIFICATION №: UNP 100325912
BRANCH № 500 CODE 601
UNP 100603596
ACCOUNTS: 6111000001959
MINSK, RB
ACCOUNT №: 000011
BENEFICIARY: DMITRY TIMASHKOV

CORRESPONDENT BANK: DEUTSCHE BANK TRUST COMPANY AMERICAS, NEW YORK
SWIFT CODE: BKTRUS33
CORRESPONDENT ACC.№: 04-095-692
-------------------------------------------------------------


Для валюты EUR:

BENEFICIARY’S BANK: BELARUSBANK,
SWIFT CODE: AKBB BY 2X
BANK CODE: MFO 153001795 (CODE 795)
PAYER’S IDENTIFICATION №: UNP 100325912
BRANCH № 500 CODE 601
UNP 100603596
ACCOUNTS: 6111000001959
MINSK, RB
ACCOUNT №: 000002
BENEFICIARY: DMITRY TIMASHKOV

CORRESPONDENT BANK: COMMERZBANK AG, FRANKFURT AM MAIN
SWIFT CODE: COBA DE FF
CORRESPONDENT ACC.№: 40088659600EUR

------------------------------------------

Для валюты RUB:

БАНК ПОЛУЧАТЕЛЯ: ОАО «АСБ БЕЛАРУСБАНК»
SWIFT CODE: AKBB BY 2X
МФО 153001795 (КОД 795)
УНП 100325912 ОКПО 37387991 КПП 775001001
ФИЛИАЛ № 500, МФО 153001601 (КОД 601)
МИНСК, РБ
УНП 100603596
КОР.СЧЕТ 6111000001959
СЧЕТ ПОЛУЧАТЕЛЯ: №000001
ПОЛУЧАТЕЛЬ : ТИМАШКОВ ДМИТРИЙ МИХАЙЛОВИЧ

БАНК КОРРЕСПОНДЕНТ: СБЕРБАНК РОССИИ ОАО, Г. МОСКВА
КОР.СЧЕТ 30101810400000000225
В ОПЕРУ МОСКОВСКОГО ГТУ БАНКА РОССИИ,г.МОСКВА
БИК:044525225
ИНН:7707083893
SWIFT CODE: SABR RU MM
БАНКОВСКИЙ СЧЕТ: 30111810700000000063



[клуб СОДЕЯ]https://www.facebook.com/groups/Sodeya/



[КОМАНДА КРЫЛЬЯ АНГЕЛОВ]http://ulej.by/project?id=18183

Минск - Грин Бей, 2
lilkindad
Внизу у трапа стоит автобус. Из него выходит женщина-водитель, приглашает войти и сесть. Мы одни на весь салон. Подходит и пристегивает, каждого. Приносит с улицы нашу разобранную коляску, кладет в салоне на пол, садится за руль. Двери ж-жжж-ых, , поехали. Через десять минут причалим в бетонно-стеклянных недрах аэропорта.

Наблюдение за каждым шагом персонала, обслуживающего инвалидов, доставляет почти физическое наслаждение. Ощущение расслабленности, словно ты приехал в массажный салон. Каждый жест - очень медленно, чтобы было ясно и без слов. И да - это вовсе не сервис для инвалидов. Тут это называется - люди, которые нуждаются в помощи. Подобным образом возятся с каждым, кому попросту тяжелехонько топать ножками, и он лучше бы прокатился в коляске. Похоже, этим сервисом с удовольствием пользуются все, кому за 70. Пока Ира сидит в автобусе с Лилькой на руках, я спокойно свинчиваю коляску, устраиваю одеялко и подушку, потом выношу спящего тихим сном ребенка, укладываю. Вспоминаю попутно, как в феврале мы все это проделывали под проливным дождем на летном поле Вильнюсского аэропорта. В большой стеклянной стене открывается стеклянная дверь. Мы вкатываемся в комнату, останавливаемся, на этом женщина-водитель с нами прощается. Открывается вторая дверь, и теперь уже другая сотрудница, в другой униформа, приглашает нас войти. Пост сдал - пост принял: мы поступили под опеку какой-то другой службы, более высокого ранга. И оказались в зале ожидания для инва.. Людей, нуждающихся в помощи.

Рассаживаемся. У нас просят билеты, и за стойкой напротив занимаются уточнением, куда нам дальше. Показывают рукой на кофе-машину, на туалет, еще на что-то. В кресле напротив, выкатив из-под него специальную приставочку, превращающую кресло в шезлонг, подремывает старичок. Хоть это слово вовсе и не подходит седенькому господину. Через полчаса к нам подойдет еще одна сотрудница, спросит - будем ли мы двигаться сами, или нас надо везти, и мы отправимся в путь к нужному терминалу. Если бы нас надо было везти, то подъехала бы этакая электрокарета мест на 6, с отделением для багажа, мы бы сели в нее, и поехали бы, в числе других таких карет, которые то и дело обгоняют нас, или едут навстречу.

Идем мраморными коридорами, поднимаемся стеклянными лифтами, сворачиваем туда и сюда бесчисленное множество раз, сотрудница чипом открывает перед нами какие-то двери, добираемся до станции, ждем у желтой полосы на полу, вкатываемся в подошедший электропоезд, едем над крышами к нужному терминалу. По прибытии к месту оказывается, что весь путь, от приземления самолета до кресел напротив стойки регистрации на Чикаго занял один час. Сотрудница прощается, желает приятного путешествия, и оставляет нас. Через час она приведет сюда еще одну коляску. А мы к этому времени уже научимся добывать две чашки кофе за 1€.

Регистрация.
Регистрация начинается за 3 часа до вылета. На почтительном удалении от стойки выстраивается очередь, вначале жиденькая, но спустя тридцать минут уже основательная. Поэтому четыре часа на пересадку - самое разумное.

Мы не стоим - мы сидим в креслах для нуждающихся в помощи, что расположены непосредственно перед стойкой. Лилька спит в коляске. Легкий обед из припасов, еще полстаканчика смекты, и про тошноту и рвоту на старте мы уже как-то и забыли. Родители с детьми, люди в колясках - без всяких церемоний проходят вперед. Ватаги тинейджеров тоже запросто проходят вперед, не оглядываясь на хвост. Видимо, еще не отвыкли считать себя детьми. Ладно, никто не спорит.

Без языков сложно общаться с сотрудницей у стойки. Но она особо не нервничает, не получая ответов на свои вопросы. Минут через 15 появляется женщина, говорящая по-русски.
- Я советую вам заказать услугу сопровождения. Вы отдадите коляску прямо тут, вместо нее привезут другую, на которой доставят девочку прямо в салон на ваше место. Прямо сейчас, раньше других. Она не испугается, если ее посадят в другое кресло?
- Вообще, мы обычно все это проделываем сами.
- Не стоит. У меня - такой же ребенок. Я двадцать лет проделывала все это сама. И только последние семь лет - делаю как надо. И вам советую. Поверьте, однажды стоит попробовать, и сейчас очень удачный момент.
- Мне не хочется отдавать коляску прямо сейчас. До вылета еще два часа.
- Как хотите. Отдадите тогда, когда сочтете нужным. Делайте так, как вам удобно. Заказываем?
- Ок, давайте.
Примерно через полчаса приходят люди и показывают, что уже пора. Просят пройти с ними. Прикатывают тележку. Пробуем пересадить Лильку. Лилька спит, расслабленная вся как тряпочка, отчего посадка в новое кресло выглядит сомнительно. Снова появляется женщина с русским языком и говорит, что они передумали, просят довезти ребенка до борта таки в нашей коляске, ну а на борту они уже и сами. Ок, делаем. Через 10 минут уже сидим в креслах. Вместо эконома нам дали эконом плюс. Предстоящий 10 часовой полет над океаном ощущается не работой, а милой прогулкой.

Весь этот путь я время от времени думаю о том, что термин "ограниченные возможности" - это всего лишь ловкий риторический трюк. На самом деле это - ограниченная поддержка.


Минск - Грин Бей, 1
lilkindad
Аэропорт во Франкфурте огромен. На пересадку с рейса на рейс надо отводить три часа. А если хочешь еще выпить кофе без спешки, то четыре. Тут никто не торопится, включая девушку за барной стойкой.

Кофе стоит 3.40. Совет экономным, как получить две чашки кофе за 1€: берешь из дому большую термокружку. Подходишь к бару, просишь налить кипятка. За это с тебя берут этот самый 1€, и щедро наливают кружку до краев. Возвращаешься к месту стоянки, достаешь из рюкзака два пакетика 3 в 1, два пластиковых стаканчика, и вуаля.



В аэропорту Франкфурта человек с инвалидностью чувствует себя гораздо лучше, чем человек как человек. Лично я вот уже три часа чувствую примерно как в санатории. При этом я - всего-то сопровождающее лицо. Но для сравнения - начать лучше с родины.

Старт был откровенно плохой. На что Игорь сказал: лучше плохой старт, чем плохой финиш. Лильку сначала стошнило дома ночью, потом в машине, потом на регистрации, и, наконец, перед посадкой. На этом запасы, чем тошнить, видимо закончились. Первый тип добропорядочного родителя должен был бы развернуться уже на середине этого пути к самолету. Второй тип вспомнил, что забыли купить страховки. Нашли на первом этаже аэропорта киоск с надписью "Страхование круглосуточно", извиняясь, разбудили спящую владелицу, узнали, что три страховки в Штаты стоят 170$, крякнули, заплатили. Пока перо шуршало по бумаге, напоили ребеночка смектой.

Стойка регистрации Минск-2:
- Хотите ли вы, чтобы мы заказали вам специальный автобус, или сами спуститесь по лестнице?
Вопрос настораживает. Откуда я знаю, хочу я, или лучше от греха. Я ведь раньше не пробовал.
- Надо решать сейчас, потом будет поздно, - вежливо вбивает иглы под ногти девушка в униформе.
Нет-нет, я не пытаюсь высмеивать белорусский сервис. Я попросту говорю о том, что есть еще много чего, чему стоит поучиться у тех, кто более опытен. Собственно, наш полет в Америку именно за этим. Да, мы и сами с усами. Но нам очень интересно, как сделать еще лучше.
- А лестница большая?
- Да три пролета. Дальше в автобус. Возле трапа коляску сложить и сдать.
- А если спецавтобусом, то как с лестницей?
- Тогда приедут специальные люди, опустят сами, в самолет поднимут сами.
- А не могут люди помочь опустить нас по лестнице, а дальше уж мы как-нибудь?
- Или спецавтобус, или сами.
После минутного колебания решили не связываться
- Во Франкфурте вам тоже сопровождение не надо?
- У нас там пять часов на пересадку. Может справимся.
- Ок.
Улыбаться девушка научилась на высший бал.
Завершающая сцена.
Мы выходим из автобуса на летном поле Минского аэропорта. В толпе других подходим к трапу. Девушка в униформе, задорно улыбаясь, останавливает всю процессию, и предлагает нам с Лилькой первыми подняться наверх.
- Мне еще коляску разобрать надо, - говорю
- Ничего-ничего, - улыбается девушка.
Я снимаю одно колесо, другое, третье. Человек пятьдесят молча и обреченно наблюдают за процессом. Развязываю узлы на веревке, которой к борту коляски привязано велоприцепное дышло. Развязал. Спина покрылась потом. Девушка улыбается. Публика ждет. Нервно вытаскиваю из спинки пакет с Лилькиным барахлом. Из пакета вдруг все посыпалось на бетон - салфетки, маечки, памперсы. Ползаю у подножия монументально пустынного трапа, собираю, заталкиваю обратно в пакет. Говорю Ире: "Ты Лильку сама донесешь?.. Бери неси, я разберу до конца, и притащу вещи" Лилька поднимается по гулким ступенькам, под любезными взглядами пятидесяти пар глаз. Девушка улыбается. Я разбираю конструкцию дальше. Тишина. Разобрал, увязал, распрямился. Девушка гостеприимным жестом приглашает наконец подняться. Пятьдесят пар глаз торжественно провожают меня снизу наверх. Отмашка, дружный топот ног за спиной.

Франкфурт, летное поле. На середине попытки выйти из салона в толпе пассажиров нас отлавливает стюардесса и начальственным жестом повелевает сесть обратно в кресла и не рыпаться. Приходит вторая стюардесса - и тоже никакого успеха поговорить с нами на любом из языков, кроме русского. Приходят два чернокожих белозубых парня в служебных жилетках, белых перчатках. С этими проще - на языке жестов объясняют, что дальше они все сделают сами. Салон пустеет. Вот уже и экипаж покинул борт. Приходит человек в форме полицейского, просит паспорта, задает пару вопросов. Поняв, что ответов не добиться, возвращает паспорта. Как оказывается позднее, это был пограничный контроль. Белозубые парни просят к выходу. Один из них идет по трапу на две ступеньки ниже, вполоборота, притормаживая жестами каждый мой шаг, готовый подхватить меня, если я вдруг рухну. Только, кажется, он слишком рискует, лучше б под ноги смотрел.

Поехали!
lilkindad
В достаточной степени я авантюрист, это знаю и я сам, и все мои близкие тоже знают. На таких уж книжках вырос. И не думаю, что авантюрист больше, чем Колумб, Да Винчи, братья Райт, капитан Немо, д'Артаньян и все остальные.




Таким образом, сейчас почти четыре утра, брезжит красивый рассвет, и друг мой Игорь везет нас, маленький кусочек команды «Крылья Ангелов», в аэропорт Минск-2, откуда мы взлетим серебристой птицей в сторону Америки через два часа.

Всегда это происходит одинаково. Сначала в голову приходит идея, которой разве что рассмешить кого-то. Потом начинаешь чесать затылок с умным видом, изображая работу мысли, но от этого еще смешнее. Потом делаешь первый шаг, второй, и совсем скоро уже проходишь точку невозврата, когда и впереди тьма, и назад уже поздно.

Итак, билеты куплены, и даже корешки уже оторваны на стойке регистрации. Мы были уверены, что найдем и бесплатное жилье, и переводчика, и даже гида, как это было в Севилье. Но нет. На этот раз - нет. Кроме билетов - практически ничего. И даже коляска, за которой мы летим, еще не готова, и полвечера накануне вылета мы чинили разборки менеджеру фабрики. С неизвестным пока результатом.

Но не разворачиваться же. Ну нет, настоящие авантюристы - это те, кто сжимает гриву до конца. Поехали!

Время от времени я буду публиковать просьбы о деньгах, прошу не злиться и не обижаться) Ерип-общественные объединения - спортивные объединения - Команда Крылья Ангелов

Варианты
lilkindad
Сегодня утром ходили с Лилькой в лес за земляникой.

А вечером - реставрировали коляску, переданную содружественной организацией. И вот кручу отверткой, и думаю: к чему?.. куда на этой коляске можно добраться?..

Дисковые тормоза. Регулировка наклона спинки и сиденья. Ширина и высота подлокотников. Угол и вылет подножки и подголовника.. Настраиваемый рельеф..И куда?.. Вдоль по коридорам?.. по пандусам?.. в лифт?.. И это и есть жизнь, с ее безбарьерной средой?




18 часов до молотка
lilkindad
Осталось всего ничего до окончания сбора на наш [проект]http://ulej.by/project?id=176906&tab=aboutпоездки в Штаты – что-то около 500$, и какие-то часы до молотка. Если соберем, то едем. Если нет – то деньги, по правилам площадки, вернутся спонсорам. Сильно ли я переживаю?

Я бы сказал, что со средней силой. В жизни моей было много безумных идей. Во всяком случае, поначалу - так они и выглядели. Как история со ржавчиной, например. И поездка в Штаты, с судорожным неходячим неговорячим ребенком, для участия в легкоатлетическом пробеге – из той же серии. Мне проще было пробежать 42 км [сегодняшнего марафона]https://www.facebook.com/100001023718039/videos/1542677669109675/?autoplay_reason=gatekeeper&video_container_type=4&video_creator_product_type=0&app_id=173847642670370&live_video_guests=0 благодарности, чем думать о том, сколько хлопот меня ждет в этой поездке.





Если ничего не выгорит, то я вздохну даже в некоторой степени с облегчением, и уеду хоть на пару недель на дачу. Вырублю телефон. Забуду в городе зарядку от планшета. Буду косить газон, поливать игольчатые пупсики растущих огурцов и собирать в лесу чернику, раздавливая с размаху на шее комаров. Я уже почти забыл, что значат все эти слова.

История со ржавчиной?.. Это было, когда меня отправили в трудовой лагерь, между пятым и шестым классом, вместе с остальными, кому не удалось откосить. Нас поселили посреди голого поля в каких-то дощатых бараках, где от влаги покатыми волнами сползали со стен желтые обои в мелкий цветочек. Территорию ограждал унылый сетчатый забор с провисшими воротами посередке. В эти ворота утром въезжали несколько автобусов – ГАЗонов, которые отвозили понурых пленников в поле – полоть брюкву, морковь и свеклу. Это называлось трудовым воспитанием. Детский рабочий день – короткий, и после обеда мы были уже свободны. Если можно назвать свободой сидение в бараке за забором. Из всех развлечений – попытки высушить одежду, подвесив ее на холодные трубы отопления, которые, видимо, когда-то работали.

Выйдя на тоскливый двор, там и сям поросший травой по колено, я сел верхом на железную трубу, и начал долбать по ней куском кирпича. Труба была ржавая, и с нее посыпалось. И вот, я говорю ватаге своих товарищей: «Пацаны, я знаю, как из ржавчины сделать взрывчатку». Из всех, я, видимо, был единственный, кто к этому времени прочел всего Верна, Лондона, Дойля, Твена и прочих. Избегая мелочей – уже к вечеру я дежурил с литровой банкой, в которую тонкими струйками стекала раздобытая ржавчина. Через пару дней банками было заставлено все темное пространство под моей кроватью.

Хуже всего приходилось девочкам – ведь ржавчина так впивается в ладошки, что ни каким мылом не отмоешь. Но смысл жизни есть смысл жизни, ничего не попишешь. Я уж не знаю, у кого какие были фантазии насчет что взорвать – ведь кроме дощатых бараков и сетчатого забора реально ничего не было. Но все сто человек детских доверчивых душ исправно добывали сырье, свято веря.. Во что?.. А это важно?.. Это были попросту сто шил в засидевшихся задницах.

Образовались группы, кто-то собирал черную крупную ржавчину, которая пластами сходила с жестянок, кто-то мелкую , которую надо было скрести ложкой с мертво вросшего в землю бульдозера . Стыренной в столовой. Были споры о том, какая из ржавчин лучше рванет. Была торговля и мена ржавчиной. Были два лагеря, каждый со своей защитой. Банки под моей кроватью тоже были отделены границей, черное рыхлое/рыжая пыль. Рыжая пыль ценилась, понятное дело, дороже.

Тракторист, который накануне отвинтил какую-то железяку от своего помершего трактора, утром не мог ее найти. Оказалось – он просто ее не видит, она блестела, как у кота яйца. Директор всего этого хозяйства пытался докопаться, кто и зачем вырыл яму вокруг трубы, уходящей из стены барака в землю. В жестяной вентиляции столовой образовалась дыра величиной с доброго поросенка. А ведь могла бы еще столько послужить, под семью слоями краски, ай яй яй. Вожатые по вечерам ходили по двору с фонариками, ориентируясь на стук и скрежет железа по железу, вылавливая рудокопов и пытаясь их расколоть, что тут к чему. Но не тут-то было. Все молчали, гордо и нагло, как и учила с детства партия и правительство.

Ну ладно, со ржавчиной. Что с Америкой-то? Что это может дать, принести, почему это важно?

Это может помочь многим людям перестать сидеть в дощатом бараке за сетчатым забором.



А может и нет.

Я не знаю.

Ни один человек не знает точно, что правильно, а что нет.

Важно - не уверенность, а старание. Я - стараюсь. Потому что по себе знаю, что сидеть там – выше всяких сил. Как и в любом деле, я просто прикладываю все усилия. Весь опыт. Всю сноровку и сообразительность. Всю любознательность. А дальше..

Будучи благочестивым евреем, ну, насколько у меня это получается, я попросту заканчиваю каждый свой день словами самой бесхитростной молитвы, из всех, что знаю: «Благодарю тебя, господи, за все твои милости, которые ты послал мне сегодня. Надеюсь на твою милость и в завтрашнем дне. А все, что тебе не угодно, пусть будет развеяно прахом».

В общем, сегодня я уже спать

Дом-интернат, диалоги
lilkindad
- Вас как зовут? - этим вопросом начинает диалог любой из детей. За полдня я слышал этот вопрос десятки раз.
- Дмитрий. А тебя?
- Женя. Мне сказали у вас поинтересоваться - вроде бы есть ограничения по весу, и вы не всех возьмете.
- Да, коляски наши маловаты. Сколько ты весишь?
- Точно не знаю. А какой предел?.. Я вообще не очень тяжелый, хоть с виду и большой.



- Предел килограмм 50..наверное.
- Наверное, я больше, - Женя вздыхает.
- Давай прикинем, - говорю я. Наклоняюсь, обхватываю левой под спину, правой под коленки, приподнимаю над коляской. Действительно, я ожидал больше.
- Меня для сравнения! - говорит другой ребенок, ходячий, - Я - ровно пятьдесят!
Приподнимаю и этого. Этот тяжелее.

- Ок, годится, берем, - говорю Жене. Женя расцветает и моментом уносится - как бы не поменялось что-то еще разок - вокруг клумбы, по длинному пандусу, в дверь интерната, только спицы сверкают на солнце. Докладывать начальству, что да, все ок, его берут.

***
Второй этаж. Длинный пустой коридор, истошный крик. Источник крика – коляска посреди коридора, а в ней – выгнутое дугой тело, привязанное заботливой рукой сзади. Чтобы не отвязалось и не выпало на пол ненароком. Мягкий поясок опоясывает живот, и завязан надежным узелком позади спинки коляски.
- Что случилось? Болит что-нибудь?
- Домой хочу!..Домой хочу!..Домой хочу!
Из глаз катятся слезы, спина выгибается, поясок врезается в живот. Ну чистая истерика. Пытаюсь успокоить, но беcтолку.
Женщина в белом халате, проходя мимо, кидает:
- Макар, ты чего орешь?.. Да не обращайте внимания..
Уходит, исчезает за поворотом темного коридора.

***

- Все собрались?.. Времени мало, делаем селфи и двигаем на площадь, к старту! – ору что есть мочи, потому что вокруг галдеж и никакого порядка.
- А я вас помню! Вы в прошлом году тоже приезжали, и тоже фотографировали. А фотки где?
- Я тоже тебя помню. И твоя фотка у меня есть. Только не помню, как звать.
- Вадим Терентьевич. Так где фотки-то?
- Сори. Фотки есть, но вот никак не удавалось их вам передать.
- Как это не удавалось?!.. Ведь целый год прошел!





***
- Итак, внимание!.. Первый круг – бежим 600 метров. Вон до того белого церковного забора, и обратно. Это – для всех. Кто не может – довезем в колясках. Кто может – бежит сам.
Кристина выскакивает из коляски.
- Я побегу сама!
- Да ладно.. Ты добежишь?
- Добегу!





***
Говорящие дети – это просто подарок во время пробега, ведь можно бежать и болтать по дороге.
- Я забыл – тебя как звать? - спрашиваю я у затылка, который чуть ниже, между моих рук, толкающих коляску.
- Вова.
- Ух ты!.. Вова, познакомься – вон рядом твой тезка бежит, тоже Вова. Он – врач стоматолог. У него – своя клиника. А ты кем будешь, когда закончишь школу? Не хочешь со стоматологом поговорить?

- Пожарником.
- Да ну.., - я бегу, смахивая набок струйки соленого пота, чтобы в глаза не стек. Разглядываю сверху вывернутые Вовины ступни - в ортопедических ботинках, которые уже бесполезны, градусов на 90 вывернутые.
- И что ты будешь делать?.. Пожарники – они ведь разную работу выполняют. Одни льют воду на огонь. Другие – наполняют водой машины. Третьи - лестницы ставят. Четвертые – выносят детей из пожара. Пятые.. Пятые – принимают телефонные звонки (подсказываю я)
- Да, я знаю. Еще у них топоры есть, чтобы через завалы проникать.. Вертолеты... Вот я и буду им говорить, что делать. Чтобы работали согласованно.





***
10 км эстафетный бег – это когда мы пять раз пробегаем с детьми 2 км круг, освобожденный ГАИ от движения машин посреди маленького городка, меняя на каждом круге участников в коляске.

500 метров до конца второго круга:
- Нет, все-таки руки у меня слабые – говорит Женя, тяжело дыша. И я второй рукой подталкиваю еще и его коляску, помогая взобраться на горку.
- А что тебе мешает тренироваться?.. Гантели, мяч.. Ладно – ноги не ходят, но руки-то у тебя в порядке?
- Ленивый, - признается Женя, крутя таки изо-всех сил колеса. – Отпустите, я сам.
- Да ладно, затолкаю на горку – а дальше да, сам.
- Да, надо тренироваться. Я буду. Просто не знал – зачем.
- Ну, теперь будешь знать. Есть же такие велики – там ноги вообще не нужны, крутишь педали руками. Тренируйся, пригодится. Может еще олимпийцем станешь.
- А где такой взять?
- Ты сначала тренируйся, потом уже думай, где взять. А то возьмешь и опозоришься.

Старт третьего круга:
- Внимание!! Просьба на старт выходить только тем, кто в состоянии добежать сам!
(Я чувствую, что бесполезно. Все смешалось в доме нашем – мы уже толкаем не только свои беговые, но и обычные инвалидные коляски, иногда и по две в одни руки)

Финиш третьего круга:
- Нет, все-таки руки у меня слабые – говорит Женя. И я второй рукой подталкиваю еще и его коляску, помогая взобраться на горку.
- Слушай, я же говорил: не можешь – не беги. Ты же уже два круга сделал, для первого раза хватит.
- Да, завтра, руки отвалятся, это точно.
- У меня тоже отвалятся.
Финиш четвертого круга:

- Нет, все-таки руки у меня слабые – говорит Женя, - тренироваться надо!
И я второй рукой подталкиваю еще и его коляску, помогая взобраться на горку.
Финиш пятого круга:

- Нет, все-таки руки у меня слабые – говорит Женя, - тренироваться надо!
И я второй рукой подталкиваю еще и его коляску, помогая взобраться на горку.



***
Кормление детей.

- Ребята, помогите еще детей вывезти на улицу!
- Откуда?
- Из интерната
- А сколько человек надо?
- Да чем больше, тем лучше. Их там много
- Пять?.. Десять?
- Да хоть двадцать – их там реально много!

***
Коляски не только мы выкатываем – их выкатывают и ходячие интернатские, кто постарше. Вообще - чувство, словно ты муравейнику помогаешь. Тут и само все работает. Один за другого. Каждый за каждого. Это невозможно увидеть ни в одном коллективе обычных, здоровых детей. Ходячие знают все правила – как коляской бордюр переехать, как погрузить-выгрузить, как кого зовут, даже если он неговорящий-и-вообще-ничего-не-делающий. Каждый старательно выполняет свою задачу.

***
Кормление становится центральной частью события. Некоторые из детей сами есть не могут – не умеют пользоваться руками. Я уже начинаю жалеть, что ели помидоры – помидоры кончились, остались только огурцы. Закончился сок – осталась только вода. Жарятся колбаски – за колбасками выстраивается очередь из колясок.



- Этот - со странностями, будет или не будет есть – еще вопрос, - говорит доктор в белом халате. Он тоже помогал выкатывать детей из здания на улицу.
- Я попробую. А как его звать?



Но вопрос повисает в воздухе – доктора уже перехватили. Обстановочка – как в кино про Африку, все кипит и бурлит, как в лагере беженцев, который только что создали. Новые коляски прибывают и прибывают
- Ну, давай знакомиться, - вкатываю я коляску к столу под навесом. Больно-пребольно долбаюсь головой о низкую притолоку, приправленную зубчатыми изысками плотника. Щупаю череп – много ли крови. Ничего вроде.
- Как тебя звать?
- Он не говорит, - кидает на ходу белый халат, проходя мимо.
- Ок.. Колбаску будешь? .. Огурец будешь?.. Хлеб будешь?

Кто сказал, что неговорящие дети – не говорят?.. Просто вместо слов- жесты. Колбаска отправляется в рот. Огурец- следом. Хлеб отпихивается рукой. Стакан с водой выливается мне на колени. Все понятно и без слов.
- Много не давайте, - снова доктор в халате.
Неуверенно протягиваю вторую колбаску. Чуть без пальца не остался. Ок, вторая колбаска тоже скормлена. И второй огурец. Немного хлеба. Слабые попытки дать воду – но нет.. Ок, я помню урок. Ик сожалению, так и не знаю имени, только фото осталось.. Самый тихий диалог из всех. Но такой же содержательный.. Следующий..

***
- Дядя, тебя как зовут?
- Дмитрий.
- А меня – Петя. А ты ей – хто?
- Я ей – папа.
- Папа-аа?!.. – Петя начинает ржать в голос, - Папа-а!.. А чаво такой веселый, если ты ей - папа?!



***
- А у нее ботинки – как у нас. Она что, тоже не ходит?
- Тоже не ходит.
- Вау.. А у нее ботинки-то - как у нас!

***
- Галя, ты чего?
- Ребята, все, я больше не могу.. Он меня мамой назвал..
- Ну назвал и назвал, и ладно. И что?
- Иди ты к черту

***
Я вот что скажу по итогу дня. Прийти туда – не сложно. Сложно – не возвращаться вновь и вновь.


--

будущее
lilkindad
Вчера мы бегали с детьми из дома-интерната в Новинках.



Мало мне своих забот, мне еще нужны интернатские дети?

Нет, не об этом речь. Речь о моем внутреннем чувстве. Нет во мне наивности, и я понимаю: пусть бы Лилька со мной хоть сто марафонов пробежала, пусть была бы медийной звездой и вручала бы ей медальки хоть английская королева, а будущее все равно, все равно одно: интернат. И мне страшно.

Я хочу разрушить бетонные стены по периметру, раскрашенные в веселенькие цвета. Я хочу, чтобы оттуда исчезли потухшие, равнодушные, малокомпетентные люди. Я хочу, чтобы комнаты перестали быть похожими на больничные палаты. Я хочу, чтобы не было железных тюремных ворот на входе и цербера-охранника. Я хочу, чтобы страх сотрудников «как бы чего-нибудь не вышло, не пришлось бы за что-то отвечать» исчез, и осталось бы только стремление помогать этим детям, делать что-то хорошее, добиваться их развития, прогресса. Я хочу, чтобы детский интернат перестал быть звеном конвейера в еще более отдаленное и огороженное заведение, а оттуда – на кладбище. Я хочу здесь перемен, сейчас, и эта мысль преследует меня постоянно.

Пока могу. Дальше - не знаю
lilkindad
Вместе с нами в школку возят мальчика-колясочника. Тоже ДЦП. Возраст как всегда оценить трудно, но, видимо, лет 14-15. Большой уже ребенок. Большой и тяжелый.

Сопровождает его дедушка. Открывается задняя дверь автобуса, опускается электроподъемник, грузятся вместе с коляской в салон. Потом, во дворе школки, все в обратном порядке. Площадка с жужжанием поднялась, дверь захлопнулась, рюкзак у дедушки за спиной, рюкзак за спинкой коляски, и покатились через двор ко входу в здание.

Входные двери узковаты, надо откидывать щеколду, открывать вторую створку. Я предлагаю помощь, но дедушка отказывается: привыкли, чего уж. Повозились - прошли. Дальше - вторая дверь, а за ней - лестница в пять ступенек, чтобы попасть в коридор. Хоть и считается, что первый этаж.

А тут как?- спрашиваю.
Как и раньше, - улыбается дедушка. Разворачивает коляску задом наперед, сильно наклоняет, и втаскивает наверх со ступеньки на ступеньку.
Пока могу, - улыбается снова. - Дальше - не знаю.. И исчезает в коридоре.

Вот так и живем мы все, все-все в нашем огромном немом содружестве. Пока можем. А дальше - не знаем.

криничка
lilkindad
Сегодня день прохладный и ветреный, и кого-то непременно будет раздражать фото голого ребенка на краю кринички с родниковой водой. Температура воды в криничке, если не все знают, около 6 градусов тепла. Если это можно назвать теплом.



Я не буду оправдываться за безнравственное обращение с ребенком, но сразу к делу. В последнее время участились звонки и вопросы ко мне насчет наших окунаний в ледяную воду. Мне сложно проводить отдельные долгие беседы, поэтому попросту напомню тут все, о чем говорил раньше. И буду обращать к этой заметке всех интересующихся.

Мы не занимаемся моржеванием или экстримом. И я бы даже не называл это закаливанием. Мы занимаемся кратковременным острым воздействием на кожу тела. Плюх - и обратно. Естественный вопрос - зачем??



Вчера звонила бабушка ребенка. Она рассказала, что ребенок постоянно болеет пневмониями, сопли вообще не проходят, пару раз они попадали( попадали, простите, это что - вы туда случайно попадали, или сами обращались?.. Или вас туда силой запихивали?) в центр Мати и Дитя, и после этого ребенку становилось еще хуже.

(Как-то странно, да?.. Огромный центр, с хорошим бюджетом, но ребенок туда попадает, а обратно выходит еще хуже.. Как-то нелогично. И это не один вопиющий случай. Мы и сами оттуда выходили несолоно хлебавши. Несомненно, Центр делает и много хорошего. Но: если бы я в своих делах так косячил, то давно вылетел бы в трубу)

Но я не вылетел в трубу. У нас с Лилькой было все то же самое: каждые два-три месяца обращения к врачу, стабильно дважды в год больница, сопли, кашель, температура - в дополнение к основному диагнозу песня еще та. Каждый раз нам говорили, что тут до пневмонии рукой подать, и назначали антибиотики. После начала наших окунаний в ледяную воду все прошло и не возвращается, уже три года.

Еще пару слов про медицину. Медицина - вещь хорошая, и я не люблю на нее бочку катить. Если у вас вдруг аппендицит или живот разболелся - то вы идете пользоваться медициной, и вам становится лучше. При этом надо помнить, что медицина - это не волшебная палочка. И даже если ей законами прописать, что она должна вас лечить, то не факт, что она вас вылечит, хотя и будет стараться.

Проблемой являются скорее существующие законы, правила, социальный запрос и прочее, а не медицина. Особенно - социальный запрос. Из-за всего этого медицина стала протокольной, фармацевтической, довлеющей, и так далее. Медицина - это большой организующий аппарат лечения в первую очередь, а само лечение - во вторую. От доктора зависит не так уж много - он только винтик в механизме. И надо помнить о том, что задача доктора не в том, чтобы люди были здоровы, а в том, чтобы лечить больных. Это большая разница.

Поэтому в медицине есть провалы: это те области, куда не достают социальные запросы, а поэтому и законы, протоколы, методы и так далее. Соответственно - и медицинские познания тоже. И доктора. В эти области надо добираться самому.

Ближе к делу. Парадоксально, но ни в одной поликлинике вы не найдете специалиста по коже. По коже не в смысле прыщей, покраснений, сухости и морщин, а в смысле кожи как органа. Окулиста найдете, лора найдете, иногда сурдолога, и так далее. А специалиста по коже - нет. Между тем, кожа является самым большим, самым информативным, самым древним и самым точным органом чувств живого существа. Мало того, кожа - это то, что отделяет вас от внешнего мира, защищает от него, взаимодействует с ним. Мы носим на себе полтора квадратных метра самого большого органа тела весом в 7-9 килограмм, и почти ничего о нем не знаем. Похоже, что даже меньше, чем о мозге. Вот вещь, о которой надо помнить в первую очередь: удали хоть оба глаза, уши, язык и нос - и будешь жить. Удали кожу - и до свиданья.

Любой орган чувств вашего тела развивается вместе с вами. Родившийся ребенок плохо видит, плохо слышит, и все остальное тоже плохо. Постепенно органы чувств начинают совершенствоваться и становиться все более точными. Это происходит не от времени и не само по себе, а от взаимодействия с внешним миром. В начале они реагируют на грубые воздействия, потом на все более тонкие - именно так, а не наоборот. Вначале вы учитесь отличать яркий свет от тьмы, громкий звук от тишины. Учитесь отличать враждебное от благоприятного. Слишком ярко - и глаза закрываются. Это получается благодаря тому, что ничего не мешало освоить этот механизм. Свет свободно может светить в ваши глаза, звуки могут попадать в ваши уши, запахи в ваш нос. Какие - то из них благоприятны и вам нравятся, другие враждебны, и вы учитесь от них защищаться. Но кожа выпадает из этого правила. Она сама не защищается - это вы постоянно указываете ей как быть - кофточками и одеяльцами. Слишком холодно - но она остается открытой.

С самого рождения с ними поступают самым жестоким образом: от нашей кожи прячут почти все естественные воздействия внешней среды. Мама, доктора, няньки - все участвуют в этой медвежьей услуге. В первую очередь от нас прячут резкие воздействия: чрезмерно высокие и низкие температуры. Это то, что действует на всю поверхность тела, и с чего начинается правильное, последовательное развитие тонких чувств кожи.

Но это не только чувства, это еще и настройки реакций вашей кожи - не надо забывать, что кожа - защитный панцирь. Она может быть открытой окружающей среде, а может закрыться наглухо. И дальше - вы растете бесчувственным бревном, и даже не догадываетесь об этом. Еще важнее - вы оказываетесь без панциря, ваша кожа не открывается и не закрывается в нужные моменты, и вы всю жизнь вынуждены укутываться от холода и страдать от жары. Кожа из защитной оболочки превратилась в игрушку, и нас заботят только прыщи, морщины, сухость, шарфики-шапочки-курточки, и прочая чепуха.

Всем известны случаи, когда новорожденных выбрасывали умирать - в мусорку, в снег. Новорожденный может выдержать это несколько суток, как ни удивительно. Почему нам это удивительно?

- Потому что мы видим в новорожденном нежное существо, в то время как он таким не является. У еще есть природный стартовый запас, все готово к испытаниям. Он только что прошел родовые пути - сумасшедшая нагрузка, которая вам сейчас совершенно не под силу. Точно так же он может выдержать еще много чего, что нам не под силу. Он готов развиваться, и развивался бы, приспосабливаясь к естественным условиям жизни. Но мы оставляем ему только глаза, уши, нос и рот - то, без чего он, в принципе, может обойтись, а все остальное закутываем в тряпки, чтобы не дай бог. И бог не дает.

Мало времени, и я не буду развивать тему глубже - достаточно намеков. Как резюме - пару тезисов. Медицина никогда не будет заниматься развитием наших способностей сопротивляться внешней среде - это не ее сфера. Слабый иммунитет - это преимущественно недоразвитость вашей внешней оболочки, кожи. Закалка - это вовсе не закалка и не приобретение навыков: это возвращение к началу нашего естественного развития. Хотите лечиться - обращайтесь к медицине, хотите быть здоровыми - никто не мешает: источник с холодной водой может найти и нищий, и слепой, и безногий.


?

Log in